Мы встали в формацию, как учили. Сердце колотилось так, что, казалось, его услышат другие. Я чувствовал, как пот медленно скатывается под броней. Словно даже тело понимало — мы здесь не на час, мы тут на долго.
— И что теперь? — спросил кто-то шёпотом. Кажется, Сапфиров.
Кленова коротко оглянулась на Истребителя. Тот молча достал сферу вызова, активировал — и склонился над ней. Кристалл в её центре тускло светился, но никакой связи не шло.
— Глушит. — Он поднял взгляд. — Надо ждать. Или искать другой выход.
— Или... нас искать будут? — спросила Павлинова.
— Конечно, — отозвалась Кленова. — Но лучше, если мы найдём выход сами. Пока нужно двигаться. Потерять точку входа — не конец. Здесь не всё стабильно. Иногда такие зоны сжимаются, иногда — раскрываются. Главное — не оставаться на месте слишком долго. И не шуметь.
Мы двинулись дальше. Я шёл рядом с Игнатом и пытался думать. Думать, чтобы не бояться. Хотя на самом деле — одно другому не мешало.
Разлом не хотел нас отпускать. И, кажется, теперь он собирался показать, почему.
Мы двинулись вглубь. Медленно, шаг за шагом, не отходя от центральной линии. Кленова с Истребителем вели нас, сверяясь с приборами. Те реагировали странно — то вспыхивали на ровном месте, то гасли, как будто забывали, что они вообще что-то измеряют. Магические амулеты тоже вели себя непоследовательно: сначала пульсировали ровно, а потом вдруг замолкали на несколько минут.
— Есть магнитные сдвиги. Аномалии гуляют, — буркнул Истребитель. — Неудивительно, что выход закрыло.
— А разве нельзя было остаться и ждать? — пробормотал Игнат.
— Если бы ты видел, как некоторые из таких «ожиданий» заканчиваются... — Гром усмехнулся. — Двигаться — безопаснее.
Спорить никто не стал.
Примерно через полчаса мы вышли к возвышенности. Условной — холм был не выше двух метров, но на фоне плоского, выжженного пейзажа смотрелся почти как гора. Кленова приказала остановиться.
— Десять минут. Наблюдаем за округой по очереди. Пить по чуть-чуть. Кто перегреется — мгновенно потеряет координацию. Особенно здесь.
Я сел на камень — или, может, это была застывшая масса чего-то полурасплавленного. Поверхность крошилась под пальцами, оставляя после себя пыль цвета золы.
— Всё нормально? — тихо спросил Игнат.
— Не знаю, — честно ответил я. — У меня ощущение, что мы не одни. С самого начала.
— У меня тоже, — сказал он и выдохнул. — Причём ощущение не просто «наблюдают». А будто ждут.
— Чего?
— Вот этого я и боюсь.
Он замолчал. Я огляделся. С нами были все. Но никто не болтал, не перешучивался, не хвастался. Даже Пожарская сидела тихо, прислонившись к какому-то деревцу. Забрало открыто. Лицо не выражало ничего. Только руки двигались — проверяла меч, раз за разом.
Кленова поднялась первой.
— В путь. До ближайшей опорной точки меньше километра. Если она ещё существует.
— А если нет?
— Тогда мы вернёмся. Или найдём другую.
Мы двинулись снова.
На подходе к опорной точке аномалии стали усиливаться. Сначала у Игната заклинило защитный амулет — вспыхнул синим и потух. Потом треснуло забрало у Зверева. Оно просто рассыпалось, как песок.
Кленова подняла руку, остановила всех. В воздухе повисло звенящее напряжение.
— Тихо, — прошептала она. — Кто-нибудь чувствует?
Я уже чувствовал.
Сначала — просто холод. Он не касался кожи. Он проникал вовнутрь, будто кто-то медленно заливал тебе в позвоночник лёд. Потом — запах. Едва уловимый, как от старой гари. Не снаружи — в мозгу.
— Это она, — сказал Филин напарнику. — Близко.
— Что? – спросил кто-то из нас.
Никто не ответил. Только сжали оружие покрепче. Все остальные тоже перегруппировались. Даже Воронов, сжав зубы, отошел ближе к центру.
И тут мы услышали звук.
Не крик. Не шаги. Не рычание зверя.
Смех.
Тихий, надтреснутый, как будто кто-то вспоминал шутку — и не мог остановиться. Он исходил со всех сторон. Сквозь деревья, землю, воздух.
— В круг! — скомандовала Кленова.
Мы сбились в плотную группу. Смех стих. И тут впереди между деревьями что-то проползло. Тень. Без формы. Без цвета. Просто... отсутствие чего-либо. Где она проходила — всё исчезало. Камни, мох, даже тени.
— Контакт. Красный уровень, нестабильная форма. Всем назад!
Мы начали отступать, шаг за шагом. Я держался рядом с Игнатом. Пульс в ушах заглушал всё. Я больше не чувствовал броню. Только жар и страх.
Тень не приближалась. Она будто наблюдала. Прислушивалась.
— Это проверка, — выдохнула Кленова. — Она не нападает. Сканирует.
— Что делать?
— Уходим. Медленно. – скомандовал Филин.
Мы повернули и двинулись в другую сторону — в сторону предполагаемой точки входа. Не бегом. Не рывком. Шаг за шагом. Слишком быстро — и она могла заинтересоваться.
Шли молча. Даже дышали с трудом. Я понял, что если кто-то закричит или побежит — всё кончится.
И только спустя, возможно, двадцать, возможно, сорок минут, когда снова показалась знакомая метка на камне, Филин прошептал:
– Второго прохода тоже нет.
Висела тишина. Кто-то тихо выругался. Я чувствовал, как страх снова поднимается откуда-то из живота — липкий, тошнотворный.
