Перед глазами всплыли загорелые улыбающиеся лица мамы и папы.
– Тебя не касается.
– Это к западу от сосновых пустошей, но восточнее туристического пляжа.
К западу от…
– Я там уже побывал!
Она пренебрежительно пожала плечами:
– Значит, все видел.
И хотела уйти. Я схватил ее за плечо. Она стряхнула мою руку и шикнула:
– Прекрати. Пока тебя ни в чем не заподозрили.
Ага. Кто-то поверит, что звезда Ревеллей будет тратить время на такого нищеброда, как я.
– Поверь, ты последний человек, с кем я хотел бы разговаривать сегодня вечером, но мне нужна твоя помощь. Больше никто не знает, где тот пляж… Эй, ты куда? Я все расскажу Дьюи!
– Да ради бога.
Я стоял как вкопанный и смотрел ей вслед, а она неспешно удалялась, высоко подняв голову, с безукоризненной улыбкой на лице. Аккуратно взяла Дьюи под руку и поплыла сквозь толпу, взиравшую на них с неодобрением и в то же время с восторгом. Смотрелись они и впрямь великолепно – молодые, красивые, влюбленные. Она склонилась к нему, прошептала что-то своими мягкими, как перья, губами.
Ложь. Все воспоминания об этих губах – ложь, навеянная магией.
Усилием воли я разжал стиснутые зубы, но все равно не мог отвести глаз. Рука Дьюи скользнула ей на талию. Они вместе поднялись по ступенькам на небольшую сцену, возведенную в уголке патио, вышли на середину, и он коснулся губами ее виска. С такой привычной нежностью, словно проделывал это тысячи раз.
Черт бы побрал эту вечеринку и Лакс вместе с ней. Сам найду этот пляж.
Но тут меня под руку схватила Триста.
– Куда собрался? Дьюи хочет сделать объявление.
– Мне плевать. Я сюда пришел, чтобы…
– Смотри.
Оркестр умолк. Гости притихли, перейдя на шепот. Все глаза устремились на ослепительную пару, стоявшую на сцене. Хронос и Ревелль рука об руку – здешние, шарманские Ромео и Джульетта.
Дьюи хлопнул в ладоши, и факелы с расплавленным золотом мигнули и погасли, погрузив нас в темноту.
Я чуть не вскрикнула. Дьюи притянул меня ближе. Он предупреждал меня насчет света, но случилось столько всего – вооруженная охрана на крыше, красавчик самозванец, моя семья, весь вечер испепелявшая меня свирепыми взглядами, – что мои нервы были на пределе.
Со зловещим пронзительным визгом небо взорвалось и рассыпалось на куски. Тысячи фейерверков раскрашивали перепуганные лица гостей красным, белым, синим. Рядом со мной Дьюи самодовольно усмехнулся. Как же мне хотелось пустить в ход свою дополнительную магию, посмотреть, что скрывается за этой маской спокойствия. Но рисковать нельзя – среди гостей слишком много эдвардианцев.
Я снова окинула взглядом толпу и легко отыскала высокого самозванца – он единственный смотрел не в небо, а на сцену. Его лицо казалось таким честным. И – странное дело – смутно знакомым. Дьюи погладил мое обнаженное плечо, и красавчик самозванец стиснул зубы. Можно подумать, после двадцати минут знакомства он имеет право указывать, кому трогать меня, а кому нет.
Двадцать минут лжи в сладчайшей обертке. «Все спиртное на свете».
Дьюи судорожно вздохнул:
– Ну, была не была.
Взрывы загрохотали еще яростнее, ослепительным вихрем взметнулись фейерверки, и на глазах у изумленных гостей в темном небе над гаванью вспыхнули огромные золотые буквы, такие яркие, что их было видно из любой точки Дневной стороны.
ДЬЮИ ХРОНОС – БУДУЩИЙ МЭР
По толпе гостей прокатились жидкие аплодисменты. В основном рукоплескали жители материка да несколько владельцев богатых предприятий. Вежливо похлопали несколько эдвардианцев, их каменные лица не выдавали никаких эмоций. Почти все они были верными сторонниками отца Дьюи, но некоторые все же решились сегодня прийти. Эффижены с жаром шептались, прикрываясь ладонями, а Страттори настороженно переглядывались. Лишь немногие из их семьи приняли приглашение Дьюи, да и те не прикоснулись ни к еде, ни к напиткам, так и стояли своей маленькой кучкой.
А Ревелли? Они хохотали, и громче всех Нана.
Дьюи ощетинился. Я бы легко зачаровала его, чтобы он не обращал внимания на вопиющее презрение моей семьи, но не могла использовать свою магию. Дядя Вольф согласился на предложение Дьюи, однако больше никто не знал, как близко мы подошли к краю пропасти, как отчаянно нужен нам союз с малышом бутлегером. Перспектива обосноваться в зимнем театре заинтересовала всех, но юристы Дьюи составили договор так, что мы получали право аренды только в случае его победы на выборах. А учитывая прохладный общественный отклик на сегодняшнее объявление, театра нам не видать.
– Буду краток. – Все повернули головы обратно к сцене. Дьюи был молод, и в его выразительном голосе звучала искренность, которую редко встретишь у политиков. – Несколько часов назад отец объявил, что хочет оставить пост мэра. Первого августа, через двадцать пять дней, состоятся внеочередные выборы. Отец прочит на свое место моего брата Джорджа.
Никто и глазом не моргнул. Нынешний мэр готовил Джорджа в преемники уже много лет. Для такой должности он был слишком молод, даже моложе Дьюи, однако выглядел лет на десять старше.
