– Долго, слишком долго моя семья ставила собственные интересы выше других. Дети Ночной стороны голодали, в то время как дети Хроносов ели серебряными ложками. Хребет экономики Шармана – это предприятия Ночной стороны, а на Дневной стороне карманы пухнут от ваших налогов. – Он сделал паузу, позволив слушателям проникнуться его словами. – Это изменится, если вы выберете мэром меня. Даю слово использовать все свое состояние, все связи в Нью-Йорке и за его пределами, даже свою магию на благо всего острова. А не только на благо богатых. Даю слово, что вас не коснутся никакие невзгоды, от ураганов до материковой полиции, следящей за соблюдением сухого закона.
– А у тебя кишка не тонка? – перебил кто-то из толпы.
Дьюи склонился к микрофону:
– Можете подойти и проверить.
Ответом был хохот. Моя семья, однако, осталась безучастной.
– Я не хотел бы состариться раньше времени, но пойду на это, если будет нужно для процветания Шармана. – Он наклонил микрофон к себе. – И в качестве жеста доброй воли все блюда, оставшиеся после сегодняшнего празднества, будут переданы нуждающимся семьям Ночной стороны. Угощайтесь, друзья мои. Еды хватит на всех.
По толпе пробежал одобрительный шепоток.
Он щелкнул пальцами, и официанты стали разносить шампанское. Дьюи поманил меня за собой на середину сцены. Спину прямо, подбородок вверх. Это такой же спектакль, как и все прочие.
Он протянул мне высокий бокал из золотого стекла, украшенный часами в форме бриллианта.
– За новые начинания, – сказал он в микрофон, но его пристальный взгляд был устремлен на меня, и я почувствовала, как вспыхнули щеки.
– И за Шарман! – Он обернулся к зрителям, поднял бокал, и оркестр заиграл праздничную мелодию. На сей раз аплодисменты прозвучали отчетливее, особенно после того, как Дьюи поднял над головой наши сплетенные руки. Многих гостей я не раз видела в Большом шатре.
Его помощник Тревор Эдвардс сопроводил нас вниз по лестнице. Дьюи взял у него полотенце и вытер взмокший лоб.
– Ну как?
– Ты был великолепен, – сказала я и сама удивилась искренности этих слов. – Вдохновляющая речь.
– А гости? Что они подумали?
– Трудно сказать. – Я покосилась на редеющую толпу. – Я постараюсь узнать.
– Спасибо, дорогая. – Он понизил голос: – Если будешь пускать в дело камушки, действуй осторожнее. Не хватало еще, чтобы меня обвинили в мошенничестве.
Разве не очевидно – каждый, кто бросил хоть один взгляд на сцену, где бок о бок стояли чаровница и путешественник во времени, сразу понял, что мы так или иначе объединим свои силы и будем использовать их в своих интересах?
– Я видела нескольких постоянных посетителей Большого шатра. Сделаю что смогу.
Я растворилась в толпе и стала кружить среди богатых туристов и завсегдатаев Большого шатра. Спину жег взгляд фальшивого Дьюи. Если он еще раз спросит меня о том пляже, я выйду из себя, а сегодня я обязана быть самим совершенством.
К счастью, самозванец стоял возле бара с Колетт и Милли. Мои кузины за весь вечер ни слова мне не сказали, однако без устали обхаживали голубоглазого мошенника. В то время как его взгляд следовал за мной, как луч прожектора в темном театре.
Нану я нашла возле пляжа. Она восседала за стеклянным столиком вместе с Люси Эффижен. Они, как обычно, сплетничали, склонив друг к другу серебристые головы. Я положила руки на спинку Наниного кресла.
– Ну как? Что думаешь?
Она потрепала меня по руке:
– Дом вычурный. А оркестр пресный.
Оркестр был далеко не пресный. Дьюи пригласил лучших джазистов из Гарлема, чтобы Ревеллям сегодня не пришлось работать – это был наш единственный выходной за все лето.
– Я имею в виду речь Дьюи.
– Хронос выдвигается в мэры? – Нана разинула рот в притворном удивлении, вызвав смешки у стоявших вокруг Эффиженов, давно привыкших к ее шуткам.
Принадлежавшие этому клану рестораны и ночные клубы на Ночной стороне пользовались огромной популярностью у туристов, и затмевал их только Большой шатер. За долгие годы наши семьи тесно сдружились. Даже вспыхивали романы, например у Роджера с Маргарет. Но те отношения буквально сгорели дотла, вдребезги разбив мечты Люси и Наны обзавестись правнуками, сочетающими в себе два магических дара: возможность усиливать свойства любых предметов и явлений и способность управлять чужими эмоциями.
Люси склонилась ближе:
– Когда на выборах соперничают двое сыновей мэра – это что-то новенькое. Лакс, ты ему доверяешь?
– Он мне нравится, – честно ответила я, встретив проницательный взгляд Люси. – У него добрые помыслы. И он – наш единственный шанс вырваться из хватки нынешнего мэра.
– И попасть в лапы одного из его сыновей, – вздохнула Нана. – Вот уж повезет, так повезет.
– Не ворчи, пожалуйста. – Я обняла ее через спинку кресла, уткнулась лицом в ее зачесанные наверх кудри. – Что-то ты сегодня не в настроении! Хотя бы поела?
– Ты что, деточка, смерти моей желаешь?
– В прошлый раз еда у него не была отравлена, – прошептала я и встретила заготовленной улыбкой проходившего мимо официанта. – Ну сделай хотя бы вид, будто тебе весело!
