– Мои девочки, они были рождены стать великими, но этого никогда уже не случится. Эдвардианцы проводили расследование спустя рукава, а копы с материка вообще плевали на нас. Куда проще обвинить пару случайных бедолаг.
Кэтрин, Бонни и Аделин – примы Большого шатра. Гости с материка обожали их. В «Нью-Йорк таймс» опубликовали статью на целую страницу, посвященную их номеру на трапеции. Мама была так горда, что даже повесила газету над зеркалом в спальне.
Я сжала руки Наны:
– Скоро все будет по-другому. Если Дьюи победит…
– А если проиграет? Мы за него свои шеи подставляем.
– Нана, он нас защитит. Так или иначе.
Уж об этом я позабочусь.
Она поглядела мне в глаза:
– Я ему не доверяю. И никому из них.
– А мне доверяешь? – Я просияла самой лучезарной улыбкой.
Нана чуть не рассмеялась. Я взяла ее за руки и помогла встать.
– Пойдем послушаем, ради чего он нас поднял в эту несусветную рань.
Обняв Нану за плечи, я повела ее по лабиринту бесчисленных гримерок. Мы вышли на сцену, и тут нас заметила тетя Кэролин.
– Неплохо, Лакси, – шепнула она с благодарной улыбкой, обняла Нану и усадила в первый ряд.
Дядя Вольф хлопнул в ладоши:
– Оглядитесь вокруг. Хорошенько присмотритесь. Потому что через двадцать три дня мы дадим здесь наше первое представление.
– А я-то думал, здесь будет зимний театр, – подал голос дядя Томас.
Несмотря на утреннюю прохладу, на лбу у дяди Вольфа блестели капельки пота.
– Мистер Хронос попросил нас выступить на празднике в честь его избрания. Приглашены даже репортеры с материка. О нас узнают еще и за пределами острова. Отпразднуем победу Дьюи с размахом, как умеем только мы, Ревелли.
И тем самым вонзим нож в сердце Хроносам – Ревелли дают спектакль в честь отвергнутого сына нынешнего мэра.
Вперед вышел Дьюи.
– Если мы и сделали какой-то вывод из вчерашнего нападения, то, пожалуй, такой, что для Ревеллей скоро начнется новая эпоха процветания. – Он обвел взглядом скептические лица, заглянул каждому в глаза. – Моя семья послала путешественника во времени с самоубийственной миссией прикончить меня. Если бы они хотели просто отнять у меня победу, моему дяде пришлось бы вернуться всего лишь на три недели назад – ведь выборы состоятся как раз через столько. Но нет, он состарился так сильно, что погиб за считаные минуты, а это значит, что они пытались предотвратить гораздо более позднее событие – расцвет Ревеллей.
Мои родственники смотрели на него, старательно скрывая любые проявления чувств.
– Как видите, моя семья боится вашей магии. Вашего влияния. Но если на вашей стороне будет путешественник во времени, ни один из Ревеллей не пострадает. Даю вам свое слово.
Я не смогла удержаться – хотелось выяснить, верят ли мои родные в искренность его обещаний, понимают ли, как много мы выиграем от сотрудничества с Дьюи. Отвернувшись от сцены, я крепко зажмурилась и приготовилась выдержать страдания, которые уготовила мне нынче моя магия.
Боль вонзилась в голову тысячами ножей, из глубины рвался отчаянный крик, однако никаких светонитей не появилось, только чернота, чернота… Я копнула глубже…
Огни мигнули и вспыхнули. Светонити Ревеллей немного отличались от остальных, переливались ярче, поблескивали, как влажная краска. Настороженно, но внимательно мои близкие слушали, как Дьюи расхваливает усиленную охрану, составляет график репетиций для грандиозного представления в день выборов.
Словно мотыльки, слетающиеся на свет, над моей семьей запорхали первые искры надежды. Наконец-то нас ждал успех. Совсем близко. Осталось чуть-чуть.
Но светонить Дьюи мерцала его извечной осторожностью. Он изо всех сил старался держать под контролем все свои эмоции, боялся, что моя семья подумает о нем плохо. Уж я-то лучше всех знала, как утомительно все время находиться в центре внимания.
«Они верят тебе, – шепнула я по светонити. – Они начинают видеть в тебе своего».
Он отыскал меня глазами, и на его лице засияла такая неподдельная мальчишеская улыбка, что мне на мгновение стало совестно. Но мой долг – сделать его ближе нашей семье. От этого зависит слишком много судеб.
Дьюи протянул дяде Вольфу бутылку шампанского. Дядя открыл ее длинным ножом и направил струю широкой дугой через весь зрительный зал. Вдруг дядя Томас выхватил бутылку у дяди Вольфа и вылил шампанское ему на голову. Тот, естественно, в отместку накинулся на него. Когда они покатились по сцене, сверху на них запрыгнула тетя Кэролин. И тетя Мэри тоже не осталась в стороне.
В первом ряду Нана расслабленно откинулась на спинку кресла:
– Праздник – не праздник, если кто-нибудь не подерется.
Дьюи поманил меня к себе, и, пока я шла по сцене, его светонить окрасилась в глубокий алый цвет. Не просто желание. Нечто большее… Более нежное. Грань между деловыми договоренностями и искренними чувствами постепенно размывалась.
Так ли это плохо? Весь Шарман должен думать, что мы влюблены. Да и вообще – на свете есть ухажеры гораздо хуже Дьюи Хроноса.
Его темные глаза заблестели, он обнял меня за талию, поглаживая поясницу.
– Дядя Вольф! – окликнула Милли. – Каким будет спектакль? Есть идеи?
