Ларедо чуть качнул бокал и задумчиво понюхал коньяк.
– У вас почтенная профессия… Сведения мои обширны и достоверны. К сожалению, есть и темные пятна в недавнем прошлом. И я имею в виду не перестрелку на улице Куаутемока.
Ларедо отпил еще глоток и поставил бокал на стол.
– А положение ваших друзей из правительства довольно щекотливое… Я бы даже сказал шаткое положение.
– У меня нет друзей в правительстве.
– Да кто бы ни были на самом деле, они таковыми считаются. Или вас считают.
Открылась застекленная дверь, и в салон вошли несколько человек – партнеров Ларедо, который рассеянно им кивнул. Хотя они уселись в другом углу, он понизил голос:
– Мадеро ведет нас к катастрофе. Он окружил себя честолюбцами, он лишен качеств политика и чувства реальности. А также чувства патриотизма.
– Но он зато человек с принципами, – возразил Мартин.
– Не будьте так наивны. И принципы не стоит возводить в абсолют, и народы не так слепы, чтобы идти на смерть ради доктрины, которая ведет их к катастрофе. И которая, кроме того, способна спровоцировать вторжение северного соседа.
Ларедо взглянул на стеклянную дверь так, будто улица должна была подтвердить правоту его слов.
– Мне кажется, в Мексике грядут перемены, – мрачно прибавил он. – И дай бог, чтобы они не сопровождались кровопролитием.
Мартин потряс головой, тщетно силясь понять его слова:
– Вы хотите сказать, я уже не тот, с кем стоит знаться?
– Совершенно не тот, простите за прямоту. По крайней мере, в эти дни.
– А что об этом думает Йунуэн?
– Незачем ей думать. Она моя дочь, этого вполне достаточно.
Повисло неловкое молчание. Давая Мартину время осознать все сказанное, Ларедо снова взял свой бокал. Взглядом предложил Мартину присоединиться, но тот покачал головой.
– Я убежден, что вы не захотите скомпрометировать девочку еще сильнее.
– Еще сильнее?
– Вы меня понимаете.
– Боюсь, что да. – Мартин горько улыбнулся. – Понимаю.
– И потому думаю, что отныне вы не должны видеться с ней – ни в моем доме, ни где-либо еще. Я прошу вас об этом как отец.
– Не обижайтесь, сеньор Ларедо, но мне все же хотелось бы выслушать ее самое.
– Я взял это на себя. И разговор с ней будет не к месту. Она послушная девочка, мы с ней поговорили, и она поступит так, как я скажу.
– А она знает о нашем с вами разговоре?
– Это не имеет никакого значения. И я прошу вас, как испанца и кабальеро, не совершать никаких безумств. Вы знаете, что ее репутация кристально чиста.
– Мне никогда и в голову…
– В любом случае позвольте предупредить вас, – прервал его Ларедо. – Ваше положение в обществе сейчас не из лучших. Официальная версия событий такова: ваше навязчивое ухаживание за Йунуэн побудило капитана Кордобу, как старого друга семьи, вмешаться. Отсюда перестрелка и прочее.
– Ах даже так… Красивую роль вы мне отвели.
– Знаю. Но взываю к вашему мужеству. Нет иного способа оградить Йунуэн от последствий этой прискорбной ситуации.
Наступило молчание из разряда тех, когда чудится, будто все уже сказано. И в самом деле, подумал Мартин, так оно и есть. И поднялся. Ларедо, не вставая, протянул ему руку, но инженер решил сделать вид, что не замечает. И уже собирался отойти, однако задержался еще на миг.
– Рассейте мои сомнения, – проговорил он холодно. – Если бы правительство Мадеро крепко держало власть, а я был с ним в таких добрых отношениях, как мне приписывают, состоялся бы наш разговор?
Ларедо, нахмурясь, снизу вверх смотрел на него. Ему явно было не по себе. Но вот он взял очки и развернул газету.
– Я – деловой человек, сеньор Гаррет. А вы – смышленый юноша.
Третья встреча была с Дианой Палмер, которая вернулась в Мехико. Остановилась, как всегда, в «Гиллоу» и прислала с
– Вы сохранили связи в Национальном дворце? – с порога и без предисловий спросила она.
Хотя она умылась, причесалась, надела свежую блузку, но сейчас, без макияжа, видно было, как она устала и еще больше осунулась. Было от чего утомиться: она только что, не отдохнув и в страшной спешке, поездом приехала из Веракруса, куда прибыла из Гаваны. Редакция «Нью-Йорк ивнинг джорнал» срочной телеграммой вызвала ее в Мехико.
Мартину пришлось разочаровать ее. Рауль Мадеро, брат президента, по-прежнему был на севере, в армии, а потому инженер доступ имел только к нескольким его подчиненным и к чиновникам из министерства промышленности. Не тот уровень.
– А с его братом Густаво вы в каких отношениях?
– Ни в каких.
Диана сделала несколько шагов к застекленной двери, открытой на балкончик, рассеянно оглядывая «Основы горнодобывающей промышленности» Монкады Ферро, лежавшую переплетом вверх на кровати, «Анабасис», другие книги, расставленные в ряд на столе, и прочие предметы обихода вроде кожаного несессера с бритвенными принадлежностями, часов с цепочкой, одежной щетки, вечного пера, перочинного ножа с мраморными щечками, маленькой родительской фотографии в серебряной рамке, револьвера «орбеа», коробки с двадцатью патронами 38-го калибра.
