– Не говоря уж о близи. Верно говорится: «Как срубили дерево, где павлин сидел могучий, где искать теперь его? – У навозной кучи»[39].
Мартин направился к площади. В квартале Платерос, как всегда по воскресеньям, крупные магазины были закрыты, но толпа горожан стояла на углу и в западной части Сокало, между трамвайной остановкой и Меркадерес. Сотни две или три – газетчики, уличные торговцы, чистильщики сапог и прочие люди «из низов» – смотрели, спорили, подбадривали или ругали военных. Сутолока, неразбериха – и стволы винтовок, торчащие со звонницы собора.
– Да здравствует президент Мадеро! – кричали одни.
– Да здравствует генерал Рейес! – вопили другие.
Мартину показалось, что он видит генерала Бернардо Рейеса с группой офицеров, спорящих друг с другом, и удивился. Он знал генерала по фотографиям в газетах и думал, что тот все еще сидит в тюрьме за попытку мятежа. Диковато было видеть его на свободе и в окружении людей, которыми он, по всей видимости, командует.
– Это ведь Рейес? – спросил он вагоновожатого, который наблюдал за происходящим, держа в зубах сигарету, а большие пальцы сунув в проймы жилета.
– Сдается мне, что так.
– А что он тут делает?
– Ну, об этом я понятия не имею.
Еще Мартин заметил, что у войск, занимавших обширное пространство площади, нет единого командования. За билетным киоском на трамвайной остановке и деревьями в центре цепью залегли стрелки, явно собравшиеся оборонять президентский дворец. Винтовки их были наведены на тех, кто беспрерывно прибывал с улиц 5 Мая, Франсиско и Семинарио и в свою очередь разворачивался в боевой порядок. Стало быть, наблюдалось противоборство, и оно не сулило ничего доброго. Мартин решил держаться поближе к Порталу Меркадерес, где можно было укрыться, и направился туда.
В этот миг у него за спиной грохнул залп и затрещали одиночные выстрелы.
Площадь Сокало оказалась мышеловкой, ловушкой для толпы любопытных, которые теперь с паническими криками метались, ища, где бы спрятаться. Трещали ружейные выстрелы, и им время от времени вторил отрывистый, глуховатый стрекот – Мартин узнал голос «гочкиса». Казалось, по воздуху хлещут стальные бичи. Со стороны защитников дворца огонь был гуще: жужжащие пули стесывали кору, срезали листву с деревьев, били в стены домов на западной стороне площади, валили с ног мужчин, женщин, детей.
– Убийцы, убийцы! – слышались крики. – Звери!
Перестрелка продолжалась. Мартин, под прикрытием аркады пытавшийся понять, что происходит, заметил, как исчезла та группа людей, среди которых стоял генерал Рейес. Многие из залегших стрелков уже не шевелились, огонь по стенам дворца и колокольням собора не стихал. Не то место для наблюдения я выбрал, подумал Мартин. Мурашки бежали по всему телу, напрягшемуся в ожидании удара пули: довольно, я видел больше, чем ожидал или чем должен был. Теперь он был уже не тот, который впервые попал под огонь в Сьюдад-Хуаресе: теперь он умел оценивать риск и передвигаться под огнем. И потому, втянув голову в плечи, перебегая от колонны к колонне, он пытался покинуть это насквозь простреливаемое пространство. Повсюду лежали окровавленные люди из числа тех, кого принято называть «мирные жители», – одни уже не шевелились, другие взывали о помощи или отползали в сторону, оставляя за собой потоки крови, так ярко блестевшей на солнце. Запутавшись в постромках, с жалобным ржанием молотила копытами воздух издыхающая лошадь. Возле детской коляски, куда никто не осмеливался заглянуть, навзничь лежала женщина. Мартин подумал было подобраться поближе к коляске и укатить ее в безопасное место, но порыв его длился лишь одно мгновенье. Какой-то юноша, тоже прятавшийся за колоннами, опередил его – выскочил из укрытия и через несколько шагов упал замертво.
– Убийцы, убийцы! – вместе с треском выстрелов слышались крики.
Мартин попятился, решив пробираться к Франсиско. Прижимаясь к стенам домов, прячась за колоннадами, солдаты палили по президентскому дворцу. Поблескивали, вылетая, стреляные гильзы, со звоном падали на землю, а оборванные мальчишки наперегонки бросались к ним и подбирали. Один мальчишка, газетчик лет двенадцати, со своим товаром под мышкой пересек улицу, чтобы ими завладеть: шальная пуля догнала его, и, как подстреленный зайчонок, он подскочил на месте и рухнул на мостовую, заливая кровью рассыпавшиеся газеты.
– Вот же сопляки окаянные… – сказал кто-то из солдат. – Так и лезут под пули.
Стараясь держаться поближе к стене, Мартин продолжил путь. Свернул за угол и увидел улицу Франсиско, пустынную на всем протяжении до проспекта Хуареса. Лотки и ларьки, торговавшие по воскресеньям, были брошены, повалены на землю. Из проулка, завывая сиреной, на полной скорости вынесся автомобиль с флажком Белого Креста на радиаторе. Самые предусмотрительные обитатели соседних домов уже вывешивали из окон и с балконов белые простыни, а там, где жили иностранцы, возникло несколько иностранных флагов.
Появившийся со стороны Професы молодой священник в сутане, со столой на шее, спросил Мартина, можно ли попасть на площадь Сокало.
