Иногда мимо проносились особняком стоявшие лачуги или целые деревеньки, в темноте казавшиеся призрачными. Не видно было ни души, и темноту прорезали только фары да тусклая луна, плывшая в разрывах туч по черному небу с редкими звездами.
Сильверио сосредоточенно рулил. Вовремя притормозив, он объехал лошадь, внезапно оказавшуюся на шоссе. Из-под колес взметнулись пригоршни щебня, забарабанили по брызговикам, как пули.
– Ах, чтоб тебя!.. – вскричал водитель.
Но руль из рук не выпустил. Миновав препятствие, прибавил газу и засвистал свою песенку. Потом обратился к пассажирам:
– А знаете, ведь испанцы шли из Веракруса в Теночтитлан по этой дороге? По этой самой! Представьте! Без машин, без ничего… Пешком или на лошадях вроде той, которую мы чуть было не угробили только что. Да и самих себя заодно.
запел он, но через минуту снова заговорил:
– А вы ведь испанец, да?
– Испанец, – ответил Мартин.
– Ай, как славно! Потому что я, вот весь как есть, малинчист[40], сердцем чист. Родом-то я из Тлакскалы, как и сказал. А в тех местах жили индейцы, которые воевали за испанцев против Монтесумы – тот им житья не давал, угнетал всячески… Вы знали об этом?
– Конечно, – сказал Мартин. – Верные союзники Кортеса.
– Истинная правда, сеньор! Верные и сто раз проверенные.
Он засмеялся, довольный своим каламбуром. И продолжал:
– И потому мне особенно приятно везти испанца… Потому что – прошу прощения, сеньора, за такие слова – мы с испанцами вместе дрючили всю эту мразь.
На пятом часу пути, проехав поворот на Пуэблу, Сильверио остановил машину у придорожной гостиницы.
– В сон клонит, а это нехорошо… Да и вам не грех отдохнуть немного.
Покуда он заправлял бак, проверял уровень масла и давление в шинах, чтобы утром не тратить на это времени, Мартин и Диана поужинали черепаховым супом и холодным пирогом с мясом, которые подала им заспанная хозяйка. В отеле имелась только одна комната – клетушка, обклеенная выцветшими обоями, где, накрытая ветхим, скверно пахнущим одеялом, стояла кровать с тюфяком, набитым маисовыми листьями.
– Могло быть и хуже, – с насмешливой покорностью судьбе сказала американка.
Они поставили чемоданы, убрали одеяло и, в чем были, повалились на кровать, скудно озаренную сальной свечой, воткнутой в бутылку. Хоть Мартин и устал с дороги, но никак не мог заснуть – слишком много крутилось в голове мыслей, ощущений и воспоминаний о недавних событиях.
– Не спится?
– Нет.
Диану, которая, часто дыша, ворочалась, чтобы улечься поудобней, тоже не брал сон. И они стали разговаривать вполголоса: Мартин лежал с закрытыми глазами и лишь изредка поднимал веки, смотрел на темные стропила, едва различимые в дрожащем свете сального огарка.
– Что собираетесь делать, когда приедем в Веракрус? – спросила Диана. – Вернетесь в Европу?
– Не знаю.
– А пора бы уже подумать об этом – самое время.
– Это непросто.
– Ну разумеется… Никто и не говорит, что просто.
– А вы что намерены предпринять?
– Ну, со мной-то все ясно. Я связывалась с нашим консулом… Он заказал мне билет на пароход, который идет в Новый Орлеан с заходом в Корпус-Кристи, в Техасе… Отправляется послезавтра.
Она замолчала. Они по-прежнему лежали рядом и лишь иногда, меняя положение, соприкасались плечами.
– Может быть, и вам сесть на этот пароход: из Нового Орлеана он следует в Гавану… Или на другой какой-нибудь – и вернуться в Испанию? Кто знает, сколько еще Веракрусу оставаться тихой пристанью.
– Вероятно, уже нисколько, – хладнокровно заметил Мартин.
– Очень может быть. В порту стоят военные корабли для защиты подданных США. Только я не знаю, распространяется ли это на других иностранных граждан.
– У меня есть еще время определиться.
– А какие варианты?
Мартин ответил не сразу. Он задумался, пытаясь прояснить собственные мысли.
– Мне любопытно, – сказал он наконец.
– Любопытно?
– Да. Не хочется бросить все и исчезнуть. Не узнав, чем же все это кончится. Не решив…
Диана слушала его внимательно и спросила с удивлением:
– Что вы можете решить?
Мартин промолчал, не сводя глаз с балок под потолком.
– Холодно… – пробормотала Диана.
– Да, очень.
– Не хочу укрываться этим вонючим одеялом… Может быть, мы придвинемся друг к другу?
– Вы правы.
Диана подалась к нему всем телом. Мартин обхватил ее за плечи, а она прижалась затылком к его груди. Вся она была удлиненной, вытянутой, крепкой, но при этом гибкой и упругой, и ощущать ее так близко было приятно. Все-таки она женщина, подумал Мартин. Никогда до сей поры он не думал о ней так, а если и думал, то мельком, но сейчас неожиданно для себя осознал, что ему нравится держать ее в объятиях. И нравится даже ее запах – смешанный с запахом дорожной пыли, пота, утомленного тела.
– Так лучше?
– О да, конечно.
Минуту они лежали неподвижно, слушая дыхание друг друга. Первой заговорила Диана:
