Вилья пребывал в беспокойстве. Он то и дело озирался по сторонам и поглядывал вверх, словно опасаясь, что его вот-вот придавит чем-нибудь. В колеблющемся свете видно было озабоченное лицо, опасливо бегающие глаза.
– А скажи, друг, неужто ты по доброй воле работал в таких местах?
– Приходилось… Надеюсь, когда-нибудь опять этим займусь.
– Ну и ну…
Они говорили вполголоса и осторожно продвигались вперед, обходя ямы. Иногда потрескивающая свеча выхватывала из темноты брошенные, запыленные инструменты и тачки среди камней, сорвавшихся сверху. Панчо Вилья от напряжения сделался говорлив:
– Меня, как ты знаешь, напугать трудно! Но все же одно дело – помереть на воле, от пули, как мужчине пристало, а другое – сгинуть в темноте, заживо погребенным…
– Не думаю, что это опасно, – успокоил его Мартин. – Кое-где фермы подгнили, но опалубка выдержит.
– Какие еще фермы?
Мартин показал на деревянные брусья, подпиравшие свод и стены штольни.
– Вот это все. Крепления, которые не дают обрушиться.
– А-а. Дай-то бог.
Хеновево молча шел перед ними со свечой в руке, внимательно глядя себе под ноги.
– Уверен, что мы правильно идем? – спросил его Вилья.
– Совершенно уверен, сеньор генерал. Тот малый все мне выложил в обмен на жизнь своей бабы и мальца.
– И ты выполнил обещанное?
– Как же иначе? Я дал слово, а у мужчины ничего нет дороже… разве что винтовка. Так что оставили мы их обоих на ранчо. Я даже сказал, где лежит тело, на тот случай, если захотят схоронить как положено.
– Однако имен главарей и дружков своих он так и не назвал?
– Не назвал. И верьте слову, генерал, допрашивал я его, что называется, с пристрастием… Но он как воды в рот набрал. Вон инженер подтвердит…
Вилья повернулся к Мартину, и тот отвел глаза, сказав лишь:
– Индейские сандалии.
Панчо Вилья одобрительно кивнул:
– Это действенное средство.
Гарса покрутил головой, не скрывая огорчения:
– Оно, конечно, так… Дорогу к этой шахте он указал, а насчет остального молчал, гад такой, как рыба.
– А указал-то верно?
– Мы поскакали назад, переправились через реку, ехали целый день и увидели то, что увидели и что вы, генерал, скоро увидите. Стали бы мы беспокоить вас, если бы своими глазами не убедились, что он не соврал?
Панчо Вилья рассмеялся сквозь зубы:
– Ну, тогда молодец.
И обернулся к Мартину. А тот отметил, что генерал все же не до конца поверил в свою удачу, свалившуюся на него так нежданно. Он помнил, как вытаращил глаза Панчо Вилья, когда они с Гарсой, усталые и запыленные после долгой скачки, прибыли в Эль-Пасо и, отведя его в сторону, рассказали, что ящики с золотом спрятаны в заброшенной штольне в Сьерра-Дьябло. Сокровища «Банка Чиуауа». Но, увидев шесть «максимилианов», найденных на ранчо, и картонный пакет с еще двадцатью золотыми из штольни, он от радости едва не пустился в пляс.
– И там всё?
Майор посветил на очередную яму, предупреждая об опасности.
– Теперь уж не у кого узнать, генерал… Но, по всему судя, золота там до чертовой матери. Скоро сами увидите.
– Как скоро?
– Да мы уже почти пришли.
Вилья вдруг помрачнел. И спросил с подозрением:
– А его не успели за это время вывезти?
– Никоим образом, – успокоил его Гарса. – Я оставил сторожить наверху свою Макловию: вы же ее видели, когда мы приехали… Она сказала, что никого не было.
– Да ничего она не сказала! Посмотрела молча, по своему обыкновению.
– Это она так говорит. Молча.
– Ну, если так считать, то она трещит без умолку.
Они добрались до груды досок, сваленных в ржавые железные вагонетки.
– Хорошая у тебя баба, Хено, – сказал Вилья.
– Это да. С бабой мне повезло.
Он вкопал свечу в землю. Вилья с интересом переводил взгляд с майора на Мартина, кончиком языка обвел кромку усов. Глаза его горели нетерпеливым ожиданием.
– Здесь?
– Здесь.
– Не врешь?
Гарса переглянулся с Мартином, и вдвоем они начали снимать полусгнившие доски, закрывавшие вагонетки.
– Внизу девять ящиков, генерал.
– А разве их было не десять?
– Здесь мы обнаружили только девять.
По лицу Панчо Вильи внезапно и стремительно скользнула тень недоверия:
– Ты уверен?
Вместо ответа Гарса с непроницаемым лицом взглянул генералу прямо в глаза, и тот отвел свои, пожалев, что задал такой вопрос.
– Не исключено, что один ящик кто-то распатронил, – вмешался Мартин. – Кто бы это ни был.
Потом, поплевав на ладони, он принялся помогать майору, и вскоре доступ к сокровищам был открыт. Ящики лежали там, где они их оставили три дня назад, – пломбы сорваны, сургучные печати сломаны, но содержимое осталось в целости и сохранности: в тусклом свете заблестели золотые монеты, уложенные в картонные пакеты. Лежали на том самом месте, где Мартин и Гарса обнаружили их, в первый раз спустившись в шахту и пройдя путем, который под пытками указал хозяин ранчо.
– Ай, мамочки мои… – в восторге повторял Панчо Вилья.
Набрав полные пригоршни золотых монет, он взвешивал их и смотрел на Мартина и майора так, словно все еще не мог поверить в эдакое чудо.
– Ну, куманек мой Хено, ну, дружище-инженер… Ну, разодолжили вы меня, по гроб жизни не забуду… А ведь могли бы промолчать и все зацапать себе.
Майор, обидевшись, дернул головой.
