– Ты что-то о ребятах узнал? Живы? – моментом вскинулся Малой.
– Я Старого видел, – не стал врать я.
– Где? – Старого Ванька уважал.
– Неподалёку, по мою душу приезжал.
А с ним ещё пять казачков, которые почему-то очень сильно захотели порубить меня в капусту.
– Ты что, их всех…
– Без Старого. Он ушёл к своим… Так уж вышло, Вань, но он выбрал свою сторону и свою судьбу. Он у белых.
– Мать его за ногу… Ты ж нам всем рассказывал, я же помню! Ничего ведь у них не выйдет, только зря людей губят! Почему он ушёл к ним?
– Примерно по той же причине, что и ты пострелял тех казачков, что пришли к тебе домой. Там всё неоднозначно, Вань, сложно. Говорит, красные вырезали всё село, да только ты и сам теперь знаешь, что против белых могут быть не только большевики, много нынче всякого сброда, разве можно сказать что-то однозначно? Он считает, что виноваты большевики, ты нарвался на казачков. Меня убить хотели и те, и другие, кому верить?
– И кому? – робко, стыдливо как-то спросил тихо Ваня.
– Себе, Вань. Слушать сердце и верить ему. Я еду не кого-то убивать, я еду искать свой путь, надеюсь, что удастся хоть в этот раз повлиять на происходящее в лучшую сторону. Есть задумки, получится что-то, будет всем хорошо, а нет… Ну, значит, не судьба.
– Обещай, что вернёшься!
– Обещаю, хоть и понимаю, Вань, что нельзя такое обещать. Всякое в жизни случается. Меня уже здесь, Вань, пока живу в этой глуши, несколько раз хотели убить. Причём вполне себе могли, но вот почему-то не удалось никому.
Вообще, у меня даже надежда появилась, а вдруг судьба решила, что достаточно с меня? Вдруг теперь всё будет получаться лучше, чем раньше? Не могу не проверить, поэтому и еду. Коба. Мне нужен товарищ Коба.
Ехал я в Москву. Долго думал, ну не в Царицын же гнать, тем более просто так туда и не сунешься. Стычки всех со всеми происходят абсолютно в разных губерниях, вон и у нас случались, да и севернее, под Вологдой бывали, так что южнее ехать в одиночку всё равно что самому себе пулю пустить. Да и, если честно, надеюсь я всё же, что Коба в Москве. Это в моей истории его послали в Царицын, где он успешно его оборонял, так сказать, а тут, в отсутствии Ленина, Коба должен сейчас участвовать в борьбе за власть. А бороться есть с кем. Взять хоть того же Свердлова, тот ещё «демон», ну и меньшевиков не стоит списывать со счетов. Тогда большевики их «задушили», а вот теперь, в отсутствии явных лидеров, большевики могут и проиграть. Блин, вот и думай теперь, а правильно ли я сделал, что убрал Троцкого? Всё же он, со своей харизмой и жёстким характером, был в то время на своём месте. Но остались и другие. Дзержинский, Фрунзе, тот же Свердлов и Зиновьев, есть кому биться за большевиков.
В Москву оказалось доехать не так и легко, как я думал. Переночевав в одной деревеньке, где пустили на постой, наутро я уже приближался к Калязину. На подъезде к городу началась нездоровая ситуация на дорогах. Когда меня в первый раз остановили вооружённые люди, даже Бога помянул, что просто остановили, а не шлёпнули без разговоров. Шесть человек, все при оружии, даже телега с пулемётом стоит под кронами деревьев, ничего так усилились. Я хоть и с оружием, но убранным в чехол, одним пистолетом ничего бы тут не навоевал. Да и ловить нечего, враз бы положили. Потребовали от меня документы, показал обычные, без справки военкомата о своей негодности к службе. Объяснил, что хочу примкнуть к Красной армии. Спросили, почему просто не пошёл в военкомат ближайшего ко мне города, объяснил не стесняясь, что являюсь специалистом и еду в спецотряд стрелков-снайперов. Смотрели на меня с сомнением и настороженностью, но я показал свою красивую винтовку в чехле, и меня поняли. Напряжение спало, попросили рассказать, где воевал. Рассказал. Оказалось, в их подразделении тоже были ребята из Франции. Вообще, эти посты на дорогах, как мне объяснили, приписаны к какой-то новой службе, типа будущих внутренних войск. Покивал, соглашаясь с утверждением, что такая служба очень нужна.
Узнал у бойцов и о ситуации на фронте, а ничего так, держатся люди, хоть и очень тяжко сейчас. Власть большевиков хочет мира, ведутся переговоры, но эти простые солдаты, конечно, ничего толком не знают, им доводят лишь общую обстановку. Спросил, кто ими командует, ответили, что какой-то бывший царский офицер, но ничего плохого о нём не сказали, уже радует. Вообще, как мне показалось, восприятие мира у людей меняется, я это и в деревнях видел, и в Рыбинске. Уже нет или стала слабее ненависть ко всему «бывшему».
