– Фамилия, имя, отчество? – в кабинете военкома центрального отдела Революционного Военного Совета города Москвы меня приняли неохотно. Может, потому что я с ходу попросил о встрече со старшим начальником? На хрен меня не послали, но вопросами засыпали. Кто, откуда и зачем, по десять раз одно и то же, отвечал спокойно и сдержанно, терпел, так сказать. Спустя час бесполезной болтовни всё же появился какой-то активный товарищ в форме, естественно, без знаков различия, но по виду – офицер, хоть и бывший. Выслушав меня, даже вроде как вполне внимательно, он пригласил меня к себе в кабинет. Как оказалось, он и был тут старшим. Назвавшись полным именем, указал последнее место службы и причину выбытия из действующей армии.
– Восстанавливался после ранений, раньше не мог, – отвечал я на вопрос, почему раньше не явился.
– Что за ранение? Серьезное?
– Вам описать какое из шести? Окромя пулевых и осколочных, меня серьёзно разорвали собаки, не знаю, считать ли это ранением?
– У нас есть возможность запросить документы экспедиционного корпуса, их в полном объёме предоставил бывший посол во Франции. Проверка займёт какое-то время, у тебя есть где остановиться? – О как, а если я все наврал и сейчас сбегу, испугавшись проверки.
– Нет, откуда, я в Москве никого не знаю.
– Тогда выдам предписание и получите койку в общежитии бывшего училища, там ещё недавно юнкера жили, пока не встали против Советской власти.
– Как прикажете. Разрешите вопрос?
– Говори.
– Правда ли, что бывший генерал Деникин служит Советской власти, а не как другие бывшие царские офицеры, что сейчас воюют против нас?
– Да, конечно, генерал Деникин служит в главном штабе, это здесь, в Москве.
– Хм, вот бы повидаться… – крайне нейтрально проговорил я, отслеживая реакцию военкома.
– Ты с ним знаком? С генералом? – недоверчиво и настороженно взглянул на меня военком. И ведь непонятно, чего в его взгляде больше, недоверия или интереса.
– Я начинал службу в четвёртой дивизии, воевал под Луцком, отходил вместе с армией. В шестнадцатом попал в плен, сбежал, после восстановления вопреки врачам вернулся назад, но почти сразу новое ранение и отъезд во Францию. Лечился во время поездки, к боям под Реймсом почти полностью восстановился. Но там всё было очень плохо, и сюда я вернулся негодным к службе.
– А зачем тогда пришёл? – непонимающе осмотрел меня снизу доверху военком.
– За год вроде как стало лучше. Я занимался немного спортом, тело вроде как начало слушаться, решил вернуться.
– Если данные подтвердятся и пройдешь медкомиссию, то почему нет? Многие солдаты после ранения возвращаются в строй. Конечно, ранения бывают разные, мне вот, например, не удалось вернуться в действующую армию, – военком постучал пальцами себе ниже колена и поднял штанину. О, так он боевой! У мужика ниже колена ноги нет, то-то я заметил, что шёл он как-то странно.
– Если, как говорите, документы есть, значит, проблем не будет. А там да, врачам решать.
– Ты сам-то как себя ощущаешь, здоров или нет? – в голосе появилось участие.
– Честно?.. – я сделал паузу.
– Конечно, иначе о чем речь!
– Бегать не могу, левая рука плохо работает, мне её несколько раз собирали. Нога постоянно ноет, которую особо покусали, собачки у австрияков были теми ещё тварями. Ну и по мелочи… Голова частенько болит.
– Слушай, парень, это, конечно, между нами, но на кой ляд ты пришёл? Жил бы себе спокойно, отвоевал уже свое, – кажется, он всерьёз мне сопереживает.
– На кой ляд? А вы думаете легко жить в деревне, когда туда приезжает продотряд?
– Хм, – даже поперхнулся военком.
– Вот и я об этом, – кивнул я.
– Но как тебя в армию такого? Унтер-офицером всё равно не возьмут, надо подтвердить знания и… Быть выбранным солдатским комитетом.
– О, да, как же я забыл, там ведь теперь выбирают, – усмехнулся я и, решив, что если и правда найдут обо мне сведения, то будет очень нехорошо, что я начал с обмана. – Прошу извинить, в силу того что происходило сразу после революции, да и сейчас нет-нет да и происходит, я вам соврал.
– Понял, что о проверке я не просто так сказал, и решил признаться? – улыбнулся военком.
– Ну да. Можно начну сначала?
– Да уж говори, все равно узнаю, чего скрывать.
– В дивизии Деникина начал рядовым. Так уж случилось, что мне немного везло, и это отмечало руководство. Был неоднократно награждён и повышался в званиях. Во Францию уехал прапорщиком, уже там удостоился звания поручик. По предложению командира полка, если честно, то он просто хотел спасти мне жизнь, получил вторые документы на звание унтер-офицера и выбыл из действующей армии. Но приказа о разжаловании не было, бумаги даны были лишь для безопасного возвращения на родину.
– Подполковник Орлов. Командовал полком в армии Брусилова, – военком распрямился как смог и даже щелкнул единственным каблуком. – Честь имею, поручик!
Хрена себе, как он проникся. Если не врёт, конечно. А молодец он, этот военком, хотя бы за то, как разговаривает со мной.
– Честь имею, господин подполковник, – так же вытянулся я и замер.
