Я все больше выказывал признаки нетерпения, вставал и ходил по шатру, выглядывал наружу, театрально вздыхал и притопывал ногой. Дескать, герцог, это я из вежливости, ваша жена мне как бы мать, я не желаю нанести ей вред, это огорчит и герцога Готфрида, но если вы упираетесь, то на самом деле мне сделка не нужна вовсе, вы это понимаете.
Он тяжело вздохнул и сказал сломленным голосом:
— Я прижат к стене. Вы можете выкручивать мне руки, как хотите.
— Могу, — согласился я, — но не буду. Герцог, я не собираюсь упиваться здесь победой.
Он вскинул брови.
— Ваше Величество?
— Есть дела поважнее, — ответил я с небрежностью. — Это вы здесь, за Большим Хребтом, чувствуете себя единственным королевством в мире...
— Мы знаем, — заметил он, — о других...
— Но никто из сен-маринцев не покидал своего королевства, — сказал я, — потому всем и кажется, что вы центр мира. Но это не так. Потому я здесь всего лишь укреплю свою власть... свою, герцог, но королем становиться и не подумаю.
Он быстро взглянул на меня, в глазах вспыхнула надежда, спросил быстро:
— Но... трон не может оставаться пуст!.. Кейдан дискредитирован, а Родриго слишком мал...
— У меня была такая мысль, — признался я. — В смысле, оставить на троне Родриго. После бегства короля Кейдана... видите, я называю его королем!.. После бегства бывшего короля Кейдана на троне мог бы остаться его наследник, Родриго.
Он кивнул.
— Ваше Величество, этот мудрый вариант устроит всех. Или большинство. Все стоят за то, что на троне должен быть сен-маринец. И готовы сложить головы за эту светлую идею.
— Мне ваши дурные головы не жалко, — ответил я без всякой жалости и ощутил, что в самом деле не жалко, это же статистика, — просто Родриго на троне устраивает и меня. В конце концов, он мой брат! Я просто обязан защищать его интересы.
— А вы, — сказал он, — будете при нем регентом?
Я покачал головой.
— Нет, я планировал представить Совету вашу кандидатуру.
Он дернулся.
— Я? Но я и был при нем регентом!
— И что? — спросил я с интересом. — Тяжело?..
Думаю, вы за свою жизнь уже поняли, что легкой она не бывает, бывают только легкие дни. Это я по дурости еще брыкаюсь и патетически спрашиваю: если человек рожден для щастья, то где же оно? Не прячьте от меня мое щастье!
Он долгое время молчал, всматриваясь в меня так пристально, словно жаждет рассмотреть спрятанный во мне капкан, из которого уже не вырваться.
— Ладно, — проговорил он наконец, — это вы планировали. А что решили?
Я развел руками.
— Если бы вы не выдвинули навстречу армию, я бы так и сделал. Но в ожидании большой войны я решил привлечь Кейдана. С его именем будет намного проще завоевать Сен-Мари. Так что Кейдан — король, вы — в изгнании. Но не слишком далеко. Так, в одно из своих имений.
Он задумался, по его лицу мне показалось, что размышляет не столько о том, как и где будет жить, если сдаст Сен-Мари, а как организовать оборону, мужчины не женщины, сдаваться не любят.
Я сказал в нетерпении:
— Герцог, мои армии направляются к Геннегау с четырех сторон! Решайте быстрее. Каждая минута ваших мудрых, как я уверен, размышлизмов стоит жизни пока простолюдинов в селах да одному-двум лордам, что ринутся защищать свое добро... но потом заполыхают и крупные города!
Он сказал глухо:
— Скажите честно, Ваше Величество... в чем подвох?
— Да нет подвоха, — заверил я.
— Но ведь, — сказал он в затруднении, — тогда из- за чего это вторжение? Если и трон вам не нужен?
— Мне нужен океан, — ответил я честно. — Боль-
той флот. Выход к островам, а их там тысячи тысяч. А за океаном еще земли...
Мелькнула мысль, что там у меня целый маркизат, но про этот материк лучше не заикаться даже лучшему другу, здесь все, что относится к Югу, — Древнее Зло.
Он проговорил в задумчивости:
— А-а-ах да... Вы же все силы отдавали флоту, чего я никак не мог понять. Тогда яснее. Разумеется, я приложу все силы, чтобы эти права оставались в неприкосновенности.
Я поморщился, сказал предельно учтиво:
— Герцог, давайте сразу расставим точки. Вы в почетной отставке. Это вежливое название изгнания. Я — король Великой Улагорнии и председатель Содружества Королевств, подписавших договор о ненападении и взаимной поддержке. Сен-Мари, разумеется, вступит тоже. Как человек чести, вы должны устраниться от всякой общественной деятельности и выращивать розы. Не знаю, почему все так настойчиво твердят про эти розы, будто ничем другим нельзя заняться на покое.
Он слушал настороженно.
— Разумеется, Ваше Величество, я не буду вмешиваться в дела королевства.
Я поморщился, он все время ведет себя так, словно и в отставке может направлять курс государственного корабля в ту или иную сторону.
— Делами королевства, — добавил я, — занимается, как помню, Совет. И будет заниматься в тех случаях, до тех пор... может быть, не будем пока говорить о Родриго? Я милостиво буду курировать Совет Королевства. Вы же понимаете, подобная мера напрашивается.
Он кисло поморщился.
— Ну да, невеселое зрелище Совет, указы которого игнорируются... Я все понял, Ваше Величество. Фактическим правителем будете все равно вы.
