В зал вошел крупный вельможа в сопровождении богато одетых лордов, величественный и спесивый, его сразу встретили поклонами и увели за один из столов, мастер Пауэр проводил его почтительным взглядом и сказал мне шепотом:
— Это сэр Герниэльт Делстэйдж. Его род идет от того самого рыцаря, который прибыл в эти земли первым и подписывал с местными дикарями договор о создании первого Арндского королевства!
Мастер Лоренс Агендер пробормотал:
— И что? А мой тянется от того, который принимал десять заповедей и подписывал договор с обязательствами следовать им.
Мастер Эльбеф спросил, любопытствуя:
— А это было раньше или позже?
А мастер Френк Мазон, главный художник верфи, самый грамотный, поинтересовался:
— А что за десять заповедей?
Мастер Агендер посмотрел на них волком, не зная, всерьез ли такое невежество в мире или только в просвещенном Сен-Мари, а я засмеялся, не пропустив шуточки, похлопал главу ювелиров по плечу и пошел через зал к своему месту.
Когда-то давно, когда устроили вот такой пир и с такими важными лордами, я шел робко и трусливо, как кролик, но старался держаться важно и с достоинством, я же победитель варваров, спас Геннегау от их нашествия, а что сам захватил его для себя, еще никто не знал, я был тогда всего лишь безвестным графом, сыном герцога Готфрида Брабантского, явившимся на его зов.
Сейчас этот шум и гам, эти спесивые рожи и полные важности лица, все это не только привычно, даже буднично, но вижу за этими личинами людей не всегда во всем уверенных, а если уверенных, но обязательно глупых.
Дорожка из красного бархата ведет через зал к помосту у дальней стены, там отдельный стол для моего величества и еще с десяток кресел, где сядут мои ближайшие соратники. Увы, в этот раз не сядут, большинство пока что разбросаны от Сакранта до Великой Улагорнии, где спешно возводится Ричардвиль, а здесь со мной только Норберт, Альбрехт да оба тур- недских лорда: Мандершайд и Мансфельд, а остальные военачальники рангом помельче расположились в зале.
Зал залит огнями, я велел не скупиться на свечи, так что горят как люстры по всему залу, так и светильники вдоль стен, а еще и большие свечи на столах, всаженные в массивные подсвечники, каждый произведение искусства.
На столах, как и водится среди пирующих мужчин, на блюдах целиком зажаренные кабаны, олени, косули, гуси, это основа любого пира, присутствует рыба и всякая мелкая птица, но это как бы добавка, а вообще-то мужчины должны грубо жрать жареное мясо, громко хохотать и хвастаться, демонстрируя грубую силу и выживаемость.
Снизу доносятся удалые выкрики, звучат заздравные тосты, поднимаются мощные ароматы жареного мяса, острых специй, мужского пота, а наверху на хорах в одиночестве корпит с лютней в руках ярко и пышно одетый молодой красавец с длинными ухоженными волосами и бледным лицом. Щипнув за струну, прислушивается, делает на бумаге некий значок, мало похожий на ноту, снова дергает и прислушивается, наклонив голову, к этому жужжанию.
Я постоял в проеме двери, наблюдая за ним, а когда он чему-то насторожился, сказал жизнерадостно:
— Ты всегда в работе, Велазарий.
Он вскочил, поклонился.
— Ваше Величество! Такая честь...
Я отмахнулся.
— Брось. Творческие люди выше всех королей и всяких там императоров. Дворец может существовать без короля, но не без придворного поэта! Жизнь — это быстрая еда и долгая работа, а кто не работает, тот ест не только в перерывах. Работай за троих, и трое выпьют за тебя, как вон сейчас в зале...
Он поклонился, не зная, что ответить на грубые королевские шуточки.
— Ваше Величество...
— Ты поработал хорошо, — сказал я. — К стыду своему, я даже не ожидал, что сумеешь написать те бодрые марши! Они получились полными отваги и мужества.
— Ваше Величество, но вы же велели...
— Велел, — согласился я, — но это от безрыбья. Сам не думал, что у тебя получится так хорошо. Видать, и у тебя где-то там глыбоко внутрях есть что-то этакое, чтобы молотом по головам, копьем в живот, ржание коней и крики мертвецов!
Он бледно улыбнулся.
— Просто тема уж очень необычная.
— Вызов?
— Да, — согласился он. — Это был вызов моему беспримерному таланту. Я вызов принял и... победил.
— В самом деле победил, — согласился я. — И хотя для тебя это теперь рутина, но мне нужно еще пару маршей. А самое главное... ты даже не представляешь...
Он насторожился.
— Ваше Величество?
— Мы дадим бой Маркусу, — сообщил я и заметил, как побледнело его лицо. — Потому нужен такой героический марш... или гимн, чтобы у каждого сердце трепетало! Чтоб даже трус бросился в бой, не страшась ужасной смерти.
Он проговорил с трудом:
— Ваше Величество...
— Ну? Не потянешь?
— Умру, — прошептал он, — но все из себя вытяну.
Все кишки... Это вызов, так вызов! Только ради этого стоит жить.
Я кивнул, снова спустился вниз. На пиру не обязательно сидеть постоянно во главе стола, рекомендуется иногда подходить к своим соратникам за другими столами, похлопать по плечу и сказать что-нить подбадривающее, это повышает уровень лояльности и даже преданности.
