За пару секунд до того, как всё окончательно прервалось, Гарри услышал лишь тихий абсолютно спокойный шёпот прямо в своей голове.
— Слушай внимательно, Гарри Поттер, — эти слова на пару мгновений вернули юношу обратно к тёмному колдуну. Вокруг был кромешный мрак, но даже так кроваво-красные глаза Воландеморта было прекрасно видно. — Ты слышишь меня? — Герой заторможено кивнул. — Пятнадцатого октября ты должен будешь прийти в Визжащую Хижину. Я убью каждого, кто придёт с тобой, поэтому хорошенько подумай, прежде чем сделать что-то опрометчивое. Пятнадцатого октября. Только ты и я, Гарри, — проведя коготком по щеке гриффиндорца, повторил маг, будто боясь, что в первый раз его не услышали.
Всё исчезло.
Некоторое время после этого юноша всё ещё пребывал в забытье, а затем медленно раскрыл глаза и сразу же пожалел об этом. К его губам прижались чужие губы, а в плечи упиралась пара грубых ладоней, которые крепко держали льва, придавливая к прогнувшемуся матрасу. Но теперь-то Гарри мог двигаться и он не побрезговал этим воспользоваться, оттолкнув в сторону Снейпа.
— Поцелуй истинной любви, чтобы разбудить спящую принцессу, — с невероятно серьёзным лицом проговорил зельевар, надменно оглядев напряжённую фигуру Гарри и поднявшись со скомканных простыней. — Что ж, на этом моя работа закончена. Кошмары Вас больше не побеспокоят, мистер Поттер. Доброй ночи, — доброжелательно проговорил Северус, чему-то неприятно ухмыляясь.
Отчего-то взгляд Гарри сразу же метнулся в сторону маленького, пыльного зеркала в углу небольшой спальни.
— Очень смешно, — недовольно фыркнул гриффиндорец. — Ваша работа?
— Я бы не посмел, — сотрясаясь от беззвучного смеха, проговорил Северус.
Из отражения на Гарри смотрел выряженный в балетную пачку силуэт. На щеке же юноши красовался небольшой порез, словно напоминание о последних словах Воландеморта. Единственное, что было непонятно: был ли это вызов на дуэль или же желание продолжить начатое?
— Поттер, я советую Вам либо переодеться, либо побрить ноги, — вновь заговорил стоящий у двери зельевар. — Согласитесь, что эти волосатые кривоножки на фоне этой безукоризненной красоты выглядят более чем просто убого.
— Не нравится — не смотрите, — взвился Гарри, чувствуя, как к нему возвращаются мигрень и неудовлетворение.
Он обязательно придёт туда.
К нему.
Один.
========== Часть 3 ==========
Если увидите ошибки, отметьте их, пожалуйста, в ПБ ;)
Гарри всегда необычайно радовался началу учебного года. Однако на этот раз парня одолевало и какое-то странное непонятное чувство, сжирающее его изнутри. Оно состояло из страха, трепета и какого-то нехорошего предвкушения.
Признаться честно, подобное парень уже испытывал. И не раз. Эта сладостная тревога, как правило, появлялась перед очередным опасным приключением, которое сулило юноше море проблем и ничего, кроме них. Одно из таких, к примеру, закончилось возрождением Тёмного Лорда. И если в прошлом, испытывая страх перед неизвестностью, для Гарри существовала хоть какая-то интрига, сейчас гриффиндорец был на сто процентов уверен в том, что его нынешнее состояние целиком и полностью было делом рук никого иного, как Воландеморта.
Поддавшись искушению, парень добровольно впустил злодея в своё сознание и чуть не совершил одну из самых непростительных ошибок в своей жизни. Однако понял это Гарри лишь тогда, когда будоражащая его тело нега отступила, и он, наконец, внял голосу собственного разума. А тот говорил о весьма безрадостных вещах. Он говорил о том, что если бы не Снейп, который вывел парня из того жаркого оцепенения, и не его щиты, что теперь весьма удачно спасали Гарри от новых ночных «кошмаров», то стоило Воландеморту копнуть чуть глубже, и все планы Ордена накрылись бы медным тазом. Вспоминая же о том, какой властью обладал мужчина в том чудесном, но, к сожалению, абсолютно реальном сне, Гарри пробирала дрожь…
Даже мысли о Сириусе тот смог так легко вытеснить из его головы! Гриффиндорец почувствовал укол совести. Однако, несмотря на стыд, он уже ничего не мог с тем поделать. Те несколько месяцев, когда ему снился Воландеморт, почти полностью изгнали из сердца Гарри скорбь по крёстному отцу. Сейчас же лев вновь к ней возвращался. Хорошо это было или плохо, но юноше казалось, что это отвратительное чувство воздаётся ему с процентами за все те дни, когда единственное, о чём он мог думать так это нагое костлявое тело, прижатое к полу. И что самое ужасное — думал Гарри о нём без всякой ненависти. Было лишь какое-то неопределённое, не похожее ни на что другое чувство, теплившееся отныне где-то глубоко в сердце юного мага.