В голову Гарри закралось нерадостное подозрение о том, что и на этот раз ему не дадут кончить. Вслед за этим мужчина недовольно огляделся по сторонам, и Поттер последовал его примеру, впервые заметив произошедшие с залом изменения. Из примерно полусотни свечей гореть продолжало лишь около тридцати, а стены с каждым мгновением дребезжали всё сильнее и пуще, покрываясь трещинами и угрожающе громыхая.
— Кто посмел? — недовольно и безрадостно протянул Воландеморт, но вопрос явно был адресован не Гарри. — Что ж, — выплюнул мужчина, — теперь у нас не так много времени, — после этих слов маг вновь обхватил трепещущий орган Поттера и сразу же направил его к своим бёдрам, медленно опускаясь вниз. Гарри широко раскрыл глаза и замычал, подавившись воздухом. Узкая глубина приняла его полностью, но сама мысль о том, что мужчина добровольно позволил ему это, отчаянно отказывалась стать правдой. Поэтому следующие несколько секунд на лице Национального Героя была взволнованная, но до боли глупая мина.
— Гарри, — тяжело прошипел тёмный маг, недовольно хлопнув юношу по щеке, — немедленно сделай лицо поумнее, — эти слова в ту же секунду вырвали гриффиндорца из секундного оцепенения.
Руки Поттера, словно сами по себе, легли на талию колдуна, а его бёдра стали покачиваться навстречу бёдрам Лорда, увеличивая скорость толчков. Тело льва и в самом деле действовало само по себе. И в какой-то момент дрожащая рука брюнета легла на достоинство тёмного колдуна и стала медленно его массировать. Гарри прекрасно знал, что змееликий не любит спешки (а сейчас что-то явно заставляло его спешить) и, вероятно, хотя бы в этом он решил найти отдушину.
Гарри вообще многое знал.
Жаль, что эти самые знания никому даром были не нужны!
И гриффиндорец не преувеличивал, ему действительно было очень обидно от того, что он не мог самостоятельно приласкать Лорда. Да и вообще, горделивая натура юноши вновь принялась неприятно скрестись в сердце, лишний раз напоминая о себе. И Гарри с удовольствием продолжал бы негодовать, если бы в один момент перед его глазами не предстала чёткая картинка того, что творится там, где было его тело.
Там, в комнате Рона, что удивительно, было тихо и спокойно. Словно со стороны он слышал свои вульгарные постанывания, а рядом с ним сидел Снейп, сосредоточенно смотря прямо на него, что-то беспрерывно бормоча. В один момент Гарри показалось, что он вернулся восвояси, но затем громкий стон Лорда вновь вернул его обратно в полуразрушенный зал.
— Я хочу поцелуй, — скомкано проворочал языком Гарри, поняв, что с секунды на секунду всё это великолепие действительно может прерваться, а уйти без поцелуя он ну никак не мог. И хоть из-за плотно сжатых губ Гарри донеслось лишь что-то совершенно нечленораздельное, колдун, видимо, всё прекрасно понял, молча вцепился в непослушную шевелюру льва и буквально потянул Гарри на себя. Парень недовольно скривился, но грубый требовательный поцелуй всё же принял, покорно закрыв глаза на боль и не протестуя.
Да уж, по сравнению с неучастливым и неумелым боггартом, Лорд был даже слишком опытным. Его язык был столь же умел, как и его движения бёдрами, неторопливые, но многообещающие и оправдывающие себя. И вот вскоре сквозь пошлые шлепки и учащённые вздохи стали прокрадываться жадные причмокивания.
В тот же миг, словно поощрив покорность своей жертвы, змееликий вернул Гарри контроль над телом. Или же это было из-за того, что мир вокруг них всё ещё стремительно рушился, и чары Лорда постепенно теряли свою силу.
А удовольствие всё нарастало. Лорд ухватил Гарри за шею и вновь придавил парня к земле. Вслед за этим мужчина, наконец, полностью снял с себя мантию. Отбросив её в сторону, он с насмешкой посмотрел на отчаянно щурящегося льва. Щелчок пальцами, и зрение брюнета стало лучше. Взгляд юноши скользнул по острым, скорее даже костлявым плечам, груди, которая казалась ещё более белой, чем у боггарта, напряжённым, предательски чувствительным сосочкам и наконец к члену, который поблёскивал капельками спермы и выделившийся смазки на тусклом свету.
Поттер слегка привстал на локтях, вытянул одну руку вперёд, изучая трепещущее тело, горящее и притворно податливое, такое нежное и искушающее… В нём не было чего-то красивого, но оно точно не было уродливым, кто бы что ни говорил. Оно очаровывало. Юноша провёл кончиками пальцев по розовым ареолам, тут же уловив тихий полустон-полувздох, и продолжил ласку смелее. Жаркие тиски сжали достоинство Гарри туже, также вырвав из Поттера судорожный вскрик. На мгновение Воландеморт замедлился, а потом и вовсе остановился. Змееликий прикрыл глаза и закусил нижнюю губу, словно желая прочувствовать член внутри себя и руки на своей груди лучше.
К тому времени продолжало гореть всего восемь свечей, что были разбросаны по разным углам зала. Света от них было немного, и Гарри старался прикоснуться ко всему, увидеть всё, что только было возможно, пока у него это не отняли.