Всё же между Гарри и колдуном произошло то, после чего, по мнению Поттера, просто нельзя было друг друга ненавидеть, ведь так? Но, конечно, это было лишь мнение самого гриффиндорца, и он, увы, не мог навязывать его другим. И всё же, несмотря на отсутствие этой самой ненависти, юноша прекрасно понимал одно: он больше не должен вспоминать о том, что произошло этим летом. Ведь даже если это не Воландеморт убил Сириуса, в том, несомненно, была именно его вина. Так же, как и в том, что до одиннадцати лет гриффиндорец был лишён всякой заботы. И хотя бы поэтому Гарри вопреки всему сущему должен был ненавидеть его. Но почему-то, сколько бы парень ни взывал к гневу, ничего, абсолютно ничего не происходило.
В итоге юноша просто решил сдаться и сделать вид, будто их с Лордом и впрямь связывало лишь пророчество и ничто другое. Лишь пророчество, по пути которого Гарри шёл всё это время и собирался идти впредь и с которым он уже почти смирился. В любом случае, какие бы мысли ни были сейчас в голове Воландеморта, тот вряд ли собирался отступиться от своих планов ради недруга. Того же не собирался делать и Гарри. Предать друзей, предать мир, который так радушно принял его и дал ему шанс прожить нормальную жизнь, он никогда не сможет. Хотя от мысли убить тёмного мага Гарри не легчало. Мысль о том, что ему вообще когда-либо кого-то придётся убить, претила и неприятно давила на сердце.
И вроде бы всё уже было решено, но оставалась ещё одна проблема — обещание. Обещание, что небольшим шрамом отпечаталось на правой щеке Избранного. Должен ли он прийти в Визжащую Хижину? Должен ли он сказать Тёмному Лорду, что решил раз и навсегда забыть о произошедшем? Должен ли опасаться того, что прежде чем он раскроет свой рот, его уже поразит Авада? Наверное, всё же должен. И возможно, что кто-то вроде Колина Криви счёл бы подобный поступок высшей степенью героизма, сам Гарри не видел в этом ничего, кроме разве что своей глупости. Ведь придёт он туда вовсе не бороться за справедливость. Хотя от Воландеморта можно было ожидать чего угодно. Возможно, получится так, что, закончив с делами насущными, змееликий вырубит его и утащит в своё логово, чтобы потом продемонстрировать всей Британии её ни на что не годного Героя.
Гарри совсем не мог проследить за ходом мыслей колдуна. Его поступки казались юному магу совершенно нелогичными. И даже эта «очаровательная» пачка, которую Гарри не мог снять всю следующую неделю… Даже этой своеобразной мести юноша также не мог осознать. Слишком уж это было несерьёзно для самого страшного мага двадцатого столетия.
Но время шло. И с каждый днём лев всё больше впадал в уныние, а стоило ему только войти в Большой зал, как над ним в прямом смысле этого слова собирались большие серые тучи, грозящие вот-вот окатить юношу натуральным ливнем. Посему вход туда Герою был заказан. Благо Добби с радостью вызвался помочь своему любимому Гарри Поттеру и каждый день носил ему в спальню завтраки, обеды и ужины.
И в один из таких воскресных вечеров, юноша, по обыкновению снедаемый размышлениями, сидел на кровати и справлялся с ужином. Это была уже третья порция, но насыщения брюнет не чувствовал, так же, как и вкуса. Он просто монотонно пережёвывал двадцать шестую по счёту куриную ножку, запивая всё это тыквенным соком и совершенно по-плебейски чавкая. Стесняться ему всё равно было некого. В комнате Гарри был совершенно один.
Так бы оно и продолжалась дальше, если бы дверь в спальню мальчиков тихо не раскрылась и на пороге не появилась бы Джинни с двумя кремовыми плюшками в руках.
— О, — грустно протянула девушка, — а я-то думала, ты тут голодаешь.
— Будто бы Добби даст мне это сделать, — ухмыльнулся Поттер, кивнув на несколько пустых тарелок, стоящих на его прикроватной тумбе. — Спорим, что у меня здесь всё в разы вкуснее, чем в Большом зале? — как можно более беззаботно хмыкнул гриффиндорец.
Джинни поджала губы и, тяжело вздохнув, сделала несколько шагов в сторону Гарри.
— Я не буду говорить, что все уже давно заметили твоё состояние, — спокойно проговорила рыжая, сев на краешек кровати, — но знаешь, все очень волнуются. Особенно Рон. Он думает, что это вина Малфоя и уже готовит ему какую-то подлянку, представляешь? — тихо засмеялась Джинни. Потом она внезапно замолкла и впервые за всё это время прямо и до боли серьёзно посмотрела на Избранного. Парень, не выдержав на себе пристального взгляда карих глаз, отвернулся. Девушка продолжила: — Расскажи, что произошло? Ты же знаешь, что я, Рон, Гермиона и многие другие всегда помогут тебе, что бы ни случилось, — возбуждённо проговорила она. — Мы всегда будем на твоей стороне, поверь же.
— Джинни… — начал было Гарри, но его бессовестно прервали.
Ведьма подсела чуть ближе и положила свою тёплую ладонь на плечо гриффиндорца.