Некоторые историки высказывали предположение, что культ императоров был поздним плодом восторжествовавшего в римском мире деспотизма и что он утвердился лишь около времени Диоклетиана. На деле, наоборот, именно с эпохи Диоклетиана он исчезает. Тогда он действительно обратился в пустой церемониал или форму этикета; от него остались лишь внешность и одни слова в том виде, в каком их еще находят в кодексах христианских императоров. Истинная его сущность, искренний культ, свободный, горячий, зародился с самого начала империи и просуществовал три века. В продолжение всей этой эпохи личность всех императоров являлась предметом обоготворения: в честь каждого воздвигались храмы, устраивались священные празднества, избирались специальные жрецы. Не был ли в самом деле каждый из них августом, то есть более чем человеком? Обращаясь к государю, его называли «святейший император»[555]. Даже титул «бога», на который он не имел права в языке официальном, охотно давался ему в просторечии. Уже со времен Калигулы императорам говорили, что они – боги[556]. Этот способ наименования сделался даже обычным при Флавиях[557], Их называли: «Твоя божественность», «Твоя вечность»[558]. Перед Адрианом, Антонином, Марком Аврелием носили священный огонь[559]. Клялись императорами, как клялись самыми могущественными богами, и этот вид клятвы считался особенно священным[560]. Нам известна надпись, начертанная одним галлом из окрестностей Лиона, который объявляет себя поклонником бога – Марка Аврелия[561]. Лучшие императоры, как и худшие, самые мудрые и самые безумные, должны были принимать божественные титулы и такие странные выражения почитания. Они могли, конечно, отвергнуть подобное поклонение от лиц, их непосредственно окружавших, и удалить фимиам от своей особы[562]; но им невозможно было помешать, чтобы вдали от них он курился в их честь. Наиболее философски настроенный из Цезарей – Марк Аврелий – даже и не думал уничтожать эту причудливую религию, которая, впрочем, обращалась меньше к нему как таковому, чем к императорской власти, которою он был облечен. Он сам основал культ в честь своего умершего соправителя[563]. Он воздвигнул храм имени своей супруги Фаустины и учредил для служения ей особое жречество[564]. Он сам при жизни и еще долго после смерти пользовался поклонением, как божество[565]. Его историк Юлий Капитолин говорит, что еще в его время во многих частных домах можно было видеть статую Марка Аврелия, помещенную среди пенатов; он – бог, y него свои жрецы и священнослужители[566]. Итак, того самого человека, которого в наше время представляют как лучшее олицетворение типа философа, поколения его современников почитали как бога[567]. Каракалла также получил свой храм и специальное жречество для отправления обязанностей культа[568]. Так было со всеми императорами.
Странный культ, о котором говорится на предшествующих страницах, становится понятным, и мы научаемся чувствовать всю его искренность и силу, если вдумаемся в душевное состояние поколений, которые его создали. Люди были тогда очень суеверны. В обществе Римской империи благочестивые обряды распространялись широко и повсеместно; самые высшие культурные классы предавались им с не меньшей горячностью, чем самые невежественные. Акты поклонения и жертвоприношения богам занимали больше всего места в духовном существовании людей того времени. У всякого человека был свой lararium; бедные на всякой улице какого-нибудь города устраивали себе молельню, ставили своего идола. Жречества постоянно умножались, так как каждый хотел быть служителем какого-нибудь бога. Религиозные товарищества возникали повсюду. Колдовство и гадания были в большом ходу, потому что все сильно увлекались сверхъестественным. Юлий Цезарь верил в необычайные явления, Тиберий занимался астрологией, Веспасиан творил чудеса[569], Марк Аврелий совещался с волхвами[570]. То же повторялось во всех слоях общества: знатные и богатые держали своих собственных гадателей в домах; толпа бегала к уличным предсказателям[571]. У многих, как y Септимия Севера, была книга, в которой они изо дня в день отмечали всякие знамения и предсказания, их лично касавшиеся. Только и говорили, что о сновидениях, об оракулах, о вызывании умерших. Не было ни одного человека, который не носил бы на себе какого-нибудь талисмана, халдейского камня, друидического яйца. Робкий человеческий разум везде искал божество. Потребность его поклоняться прилагалась естественно к тому, что он видел особенно могущественного среди человеческих отношений. к власти императоров.
