Признаюсь, не без волнения выслушал я смертный приговор моему доброму знакомцу, мистеру Кэмпбелу, который столько раз выказывал мне свое расположение. И в этом чувстве я был не одинок, потому что многие из приближенных герцога осмелились высказаться в пользу осужденного. «Было бы разумнее, — говорили одни, — отправить его в замок Стирлинг и держать там под строжайшим надзором как заложника, чтобы утихомирить этим его шайку и добиться ее роспуска. Очень жаль было бы отдать страну на разгром разбойникам, тем более, что теперь, с наступлением длинных ночей, будет очень трудно предотвратить грабежи: охрану везде не расставишь, а горцы всегда сумеют выбрать незащищенный пункт». Другие добавляли, что было бы слишком жестоко предоставить несчастных пленников их участи, так как нельзя сомневаться, что в первом пылу мести угроза казнить их будет тотчас исполнена.
Гарсхаттахин осмелился пойти еще дальше, положившись на рыцарскую честь вельможи, хотя и знал, что у того были особые причины ненавидеть пленника.
— Правда, — сказал он, — Роб Рой неудобный сосед для Низины и, конечно, причиняет много беспокойства его светлости; и он, быть может, поставил разбойничий промысел на такую широкую ногу, как никто в наши дни, — однако у него есть голова на плечах, и его можно еще как-нибудь урезонить, тогда как его жена и сыновья — сущие дьяволы, которые не знают ни страха, ни пощады и во главе его бесшабашных головорезов станут для страны поистине чумою — хуже, чем был когда-либо Роб Рой.
— Вздор! — оборвал его герцог. — Ведь только ум да ловкость и позволяют этому человеку так долго удерживать свое владычество; рядовой шотландский разбойник был бы давно повешен, не погуляв на воле столько недель, сколько лет благоденствует Роб. Его шайка без него долго не будет докучать нам — не дольше проживет, чем оса без головы: ужалила раз, и тут же ее раздавили.
Но Гарсхаттахин стоял на своем.
— Всем известно, милорд герцог, — возразил он, — что я недолюбливаю Роба, как и он меня: он дважды очистил мои хлевы и не раз угонял скот у моих арендаторов; тем не менее…
— Тем не менее, Гарсхаттахин, — сказал с многозначительной улыбкой герцог, — вы, мне кажется, склонны считать подобные вольности извинительными для друга ваших друзей, — а Роб отнюдь не числится врагом заморских друзей майора Галбрейта.
— Если это и так, милорд, — сказал Гарсхаттахин в том же шутливом тоне, — это не самое худшее, что я слышал о нем. Однако не пора ли нам услышать весть от кланов, которой мы так долго дожидаемся? Будем надеяться, что они сдержат перед нами слово горцев… но я их знаю давно: английские ботфорты шотландским трузам не пара.
— Никогда не поверю, — сказал герцог. — Эти джентльмены известны своей честностью, и я не допускаю мысли, что они нарушат слово и не явятся. Вышлите еще двух всадников навстречу нашим друзьям. До их прихода нам нечего и думать о штурме того ущелья, где капитан Торнтон дал захватить себя врасплох и где, по моим сведениям, десять пеших бойцов могут держаться против лучшего в Европе конного полка. А пока распорядитесь накормить людей.
Распоряжение это распространялось и на меня — и пришлось очень кстати, так как я ничего не ел со времени наспех состряпанного ужина в Аберфойле накануне вечером. Отряженные разведчики вернулись, но не принесли никаких известий о вспомогательных отрядах; и солнце уже клонилось к закату, когда, наконец, явился горец, принадлежавший к тем кланам, от которых ждали подмоги, и с самым почтительным поклоном передал герцогу письмо.
— Превратиться мне в бочку кларета, — сказал Гарсхаттахин, — если это не любезное извещение, что проклятые горцы, которых мы притащили сюда после стольких трудов и мучений, надумали вернуться восвояси и предлагают нам управиться со своими делами собственными нашими силами!
— Так и есть, джентльмены, — побагровев от гнева, подтвердил герцог, когда прочел письмо, нацарапанное на грязном клочке бумаги, хоть адрес был написан по всей форме: «В собственные высокочтимые руки Светлейшего и Могущественного Властителя, Герцога…» и так далее, и так далее. — Наши союзники, — продолжал герцог, — отступились от нас, джентльмены, и заключили с неприятелем сепаратный мир.
— Такова судьба всех союзов, — сказал Гарсхаттахин. — Голландцы поступили бы с нами таким же образом, если бы мы их не опередили в Утрехте.[228]
— Вы в веселом настроении, сэр, — сказал герцог, и его нахмуренные брови показали, как мало понравилась ему шутка майора. — Однако наше дело принимает теперь серьезный оборот. Я думаю, никто из джентльменов не одобрил бы сейчас попытки с нашей стороны идти дальше в глубь страны без поддержки дружественных кланов или пехоты из Инверснейда?
Все единогласно подтвердили, что подобная попытка была бы чистым безумием.
