— Позвони Хейзел, она поможет. — Воорт говорит о программистке из главного полицейского управления. Там работают гении киберпространства, способные добраться до электронных баз данных по всей стране и раскопать, по закону или неофициально, кредитные рейтинги подозреваемых, регистрационные карточки машин, информацию об уплате налогов, документы о недвижимости или демобилизации, протоколы судебных заседаний любых процессов, к которым те были причастны.
— Ну а Галина-Галч в Монтане? — говорит Воорт. — Где, черт побери… Минутку! Эйбел как-бишь-его-там из Монтаны!
— Дрейк. Который толкал речь в Вегасе. Он сказал звонить в любое время, если что-то понадобится. Или он был из Вайоминга? Я их путаю.
— В следующий раз, когда возьмешь отгул, хорошо бы тебе проехать дальше Поконоса,[87] — говорит Воорт.
Микки, ухмыляясь, поднимает телефонную трубку.
— Полночь здесь — это десять вечера там. Э-ге-гей. Ковбоям пора спать. Он был из Галины. Я вспомнил.
Перед мысленным взором Воорта возникает бывший военный рейнджер: коренастый, в очках, тупоносых сапогах, ковбойской шляпе и овчинном жилете. Прошлой весной он читал на национальном съезде детективов лекции по теме «Терроризм в двадцать первом веке» и насмерть перепугал даже ветеранов, расписывая бомбы с бациллами сибирской язвы, взрывающиеся в час пик в Сан-Франциско, плутониевые шарики, провозимые контрабандой из Канады в Миннесоту, подвальные лаборатории, где хранятся запасы горчичного газа.
— Вопрос не в том, произойдет ли это когда-нибудь, а в том, когда именно. — Детектив из Монтаны, растягивая слова, деревянной указкой с резиновым наконечником тыкал в установленные на подставке увеличенные черно-белые фотографии бактерий и вирусов, подготовленные военной разведкой США. Бубонная чума. Лихорадка Эбола. — Не говоря уже о тьме болезней, которыми, возможно, прямо сейчас, когда я говорю, кто-то заболевает в джунглях Заира.
Воорт находит нужный номер в электронной записной книжке и через несколько минут слышит — так же четко, как плеск воды за окном, — телефонные гудки, проделавшие две трети пути через всю страну. Сонный голос произносит врастяжку:
— Алло?
Воорт называет себя, и голос сразу оживляется.
— Моя жена видела фотографию твоего дома в журнале, пока сидела в косметическом кабинете, — говорит Эйбел. — Я и не знал, что ты такая знаменитость. — Он восхищенно присвистывает — как семнадцатилетний мальчишка при виде супермодели или пятидесятилетний служащий, читающий о банковских счетах принца Ага-хана.[88]
— Континентальный конгресс действительно отдал твоей семье землю и дом на Манхэттене навечно, освободив от налогов? — спрашивает Эйбел. — И твой предок адмирал действительно разбил британский флот недалеко от Нью-Джерси во время Войны за независимость?
Воорт приглашает старика останавливаться в его особняке всякий раз, когда тот приезжает в Нью-Йорк, — любезность, которую он охотно оказывает коллегам со всей страны, если те ему симпатичны.
«Мэтту к тому времени станет лучше. Мэтт будет дома». Потом Воорт говорит, что они с Микки занимаются одним делом, где «всплыло имя из ваших краев».
— Что за дело?
— Этот тип живет в месте, которое называется Галина-Галч. Слышал о таком?
— Конечно. Это недалеко, пожалуй, миль тридцать пять к югу отсюда, сразу за границей штата, возле заповедника «Дир-Лодж». Я езжу туда на охоту и дружу с капитаном полиции штата, ребята которого патрулируют те места. Но сам парк в ведении Службы охраны лесов. Погоди, я возьму бумагу. Как его зовут?
Воорт читает по салфетке Мичума «Алан Кларк». Монтанский коп молчит, в трубке слышно только ставшее глубже дыхание. Потом Эйбел говорит:
— Ну, если только там нет второго парня с таким именем, то я знаю, о ком ты говоришь. Но его уже никто ни о чем не спросит. Мистер Кларк умер.
— Как? — спрашивает Воорт.
Брови Микки, слушающего по параллельному телефону, ползут вверх.
— Несчастный случай. Прошлой зимой. Он жил в горах, на старом приисковом участке в лесу. В тех местах это единственный способ занять федеральную землю. Когда-то ручьи были богаты золотом, и кое-где до сих пор можно намыть самородки, но по мелочи. В любом случае если человек владеет участком, он может построить дом, поставить генератор — все, что хочет. Я помню, что произошло, потому что нашел его один из наших ребят. Это лейтенант-индеец, который для собственного удовольствия работал на одном из соседних участков. Поехал верхом после бурана. Там всю зиму было минус тридцать. Полгода туда просто не добраться даже с полным приводом. По-видимому, мистер Кларк занимался подледной рыбалкой на озере и провалился под лед.
— Подледной рыбалкой, — повторяет Микки.
— Приезжай к нам — попробуешь. Высверливаешь во льду дыру — лунку. Устраиваешься на стуле. Опускаешь туда лесу — и вытаскиваешь окуня. Попробуй на Гудзоне и, возможно, вытянешь большие-большие автопокрышки. Ха-ха.
— «Гудрич» или «бриджстоун»? — уточняет Микки. — «Гудрич» неплохи с маслом.
— Если было минус тридцать, — вмешивается Воорт, — почему лед оказался таким слабым, что Кларк провалился?
