— Кто знает? Внезапная оттепель. Под водой вдруг появилась теплая струя, там, где раньше не было.
— Ты уверен, что это был несчастный случай?
— У тебя есть причина думать иначе?
— Просто спрашиваю.
— Ну, если память мне не изменяет — и это можно проверить, — помощник шерифа говорил, что не было ни следов на снегу, ни следов борьбы — просто неровная полынья и сиденье табурета, торчащее из снова замерзшего льда. Никаких признаков травмы, пулевых отверстий. Свалившись, человек проживет минуты две-три, а потом замерзнет, так что тело сохранится свежим, как замороженные овощи.
Воорт повторяет другие имена из списка Мичума и спрашивает, слышал ли монтанский детектив о них.
— Не-а. Но ты меня удивил, Конрад. Не думал, что в либеральном Нью-Йорке возникли проблемы с людьми вроде Алана Кларка.
— Прости?
— Крайне правые. Я думал, вы там все закоренелые демократы. Приверженцы социального обеспечения. Так ты ими занимаешься? Экстремистами?
Микки приглушает звук телевизора.
— Мне кажется, тебе следовало бы рассказать нам больше. — Сердце Воорта начинает стучать быстрее.
— А потом ты расскажешь мне, договорились? Мне интересно, нет ли тут связи.
— Давай.
— Я не расстроился, когда узнал о нем, — говорит Эйбел, и Воорт, пытаясь оценить качество его заключений, вспоминает старика за игорным столом в Вегасе. Эйбел играл расчетливо, но энергично. Он знал, сколько поставить и когда остановиться. — С умниками всегда хуже, — продолжает Дрейк. — Бывает, люди просто заблуждаются, а эти от умных мозгов только злятся. Насколько я понимаю, Кларк мог пойти в Гарвард, а жил отшельником и читал вредные книги — те, каких не найдешь в книжных магазинах, а еще подсел на Интернет наихудшим образом. Любой мог утонуть в ненависти, которую он изливал в киберпространстве. В полиции штата считали, что он связан со взрывом в Оклахома-Сити в апреле 1995 года, но доказать ничего так и не смогли, как не смогло и ФБР. Алан Кларк был восходящей звездой движения, если только можно назвать придурка звездой, а это стадо фашистов — движением. Он привлекал неофитов, и быстро.
— Есть возможность, что этот, м-м, несчастный случай связан с какими-то разногласиями в движении?
— Полиция штата проверяла такой вариант. Эти ребятки регулярно палят друг в друга и уверяют, будто из-за политики, но на самом деле это просто дурацкие разборки из-за того, кто с чьей женой переспал. Если хочешь знать мое мнение, смерть Алана Кларка была счастливой случайностью.
— Ты, часом, не можешь послать нам отчеты по факсу?
— Позвоню лейтенанту Боттомли. Ну, Воорт, твоя очередь. Стряслось что-то, из-за чего мне здесь надо побеспокоиться? Ну, ребятки, давайте. Услуга за услугу.
— Пока ничего, но если я что-то узнаю, то позвоню.
Вздох.
— Надеюсь. А пока Мэгги показывает этот журнал, и там говорится, что у тебя в гостевой спальне на третьем этаже есть картины голландского Возрождения, стоящие около полумиллиона долларов. А статуэтка в ванной была украдена с британского корабля во время Войны за независимость. Очень милая статуя.
— Это был законный трофей, — отвечает Воорт. — То же самое, что конфисковать машину у пьяного.
— Ты это серьезно — насчет приглашения в Большое Яблоко?
— Конечно. — Воорт только надеется, что ко времени, когда «люди с Запада» воспользуются приглашением, Мэтту станет лучше.
Слышно, как Эйбел говорит жене: «Похоже, весной ты сможешь пройтись по Бродвею».
Они кладут трубки. Микки стоит у окна и смотрит на залив Лонг-Айленд.
— Ты говорил, Мичум служил в армии.
— Как и его отец, и дед, и все остальные начиная с Гражданской войны.
— Ты говорил, он разочаровался из-за чего-то и ушел. Думаешь, тут могла быть связь?
— Вряд ли это связано с тем, что Гитлер провалился под лед.
Микки кивает.
— В любом случае он уволился два года назад, а Алан Кларк погиб год спустя.
— Мы понятия не имеем, беспокоился ли Мичум именно из-за несчастного случая. Может быть, из-за подключения к Интернету или правоэкстремистского движения. Может быть, это никак не связано с фактом, что Кларк умер.
— Одно имя проверено. Один человек мертв.
Еще сильнее забеспокоившись о Мичуме, Воорт тянется за телефонной трубкой.
— Какой телефонный код Чикаго?
По телевизору начинаются новости. На экране пожарные борются с огнем, титры гласят: «Королевский отель».
Жаркие языки пламени вырываются из окон на уровне третьего этажа.
— Пожар, — стонет Микки. — Господи. Один из худших на свете способов умереть.
В час ночи, расстроенные и измученные, Воорт и Микки дремлют в бильярдной. Телевизор выключен, в камине дымятся тлеющие угли. На улице пошел дождь; струи, сбегая по тонированному стеклу, еще сильнее искажают свет береговых прожекторов, размывают пейзаж за окнами: начинающую волноваться воду у камней, далекие ажурные мосты, само небо, где самолеты, такие крохотные и уязвимые, рвутся ввысь, пока нервничающие пассажиры пытаются отвлечься от болтанки при помощи журналов «Тайм» и «Ньюсуик».
