Женщина благодарит, подает розовый чемоданчик шоферу, садится в машину и машет Воорту рукой. Она не смотрит на номер следующего в ряду такси.
Но Воорт запоминает номер машины, на которой она уехала.
«Если следишь за человеком в аэропорту, — вспоминает он давний совет пожилого детектива, — и тебе кажется, что он об этом подозревает, возьми такси раньше его, вели водителю отъехать в сторону, не выезжая из аэропорта, и подожди, пока твой человек проедет мимо».
Раздается грохот, сигналят автомобильные гудки. В тридцати ярдах позади, на изгибе подъездной дороги к аэровокзалу, — безобидная «жестянка»: столкнулись «рейнджровер» и прокатный пассажирский микроавтобус.
Такси той женщины он больше не видит, а в девять утра движение на автостраде имени Джона Ф. Кеннеди, по которой машина едет к озеру, небольшое. Накануне вечером Воорт позвонил в Эванстон, и миссис Лила Фарбер, как по-прежнему предпочитает называть себя вдова, сказала, что будет ждать его дома.
— Я — хозяйка, поэтому хожу на работу, когда хочу, но не понимаю, зачем нам с вами встречаться, — сказала она. — Какое отношение несчастный случай с Чаком имеет к чему-то там в Нью-Йорке?
— Вы не возражаете, если я все объясню на месте?
В Эванстоне такси едет на север по Шеридан-роуд — четырехполосный, обсаженный дубами проспект пересекает кампус Северо-Западного университета. В занятиях сейчас перерыв, судя по количеству студентов, гуляющих или едущих на велосипедах по островкам разноцветных листьев.
Следуя указателям, шофер на северной границе кампуса сворачивает налево на Линкольн-стрит и проезжает два квартала на запад, в район богатого вида частных домов в тюдоровском стиле, напоминающих Воорту нью-йоркские Ривердейл или Уэстчестер. Ухоженные участки. Дубы такие большие, что, наверное, помнят еще президента Вудро Вильсона. Совсем нет пешеходов — как в Беверли-Хиллз. Машины на подъездных дорожках поновее, и отовсюду, когда он вылезает из такси, доносится пронзительное жужжание разнообразной садовой техники: это беженцы из Центральной Америки, разъезжающие на старых грузовичках, сдувают листья с газонов или засасывают их в гигантские мешки при помощи садовых пылесосов с бензиновым приводом. Уровень децибел выше, чем на Таймс-сквер.
Миссис Фарбер открывает дверь очень быстро: по-видимому, смотрела из окна, как Воорт идет к дому. Это миловидная блондинка, на добрых двадцать лет младше, чем был ее муж, когда умер. Волосы до плеч, прическа, бывшая в моде на Манхэттене два года назад. Облегающий красный жакет на трех латунных пуговицах открывает белую блузку и намекает на хорошую фигуру. Средней длины черную юбку дополняют туфли-лодочки и галстук-бабочка. Всем своим видом она напоминает агента по торговле недвижимостью: эдакая активная, общительная, всегда готовая помочь девочка, но Воорт напоминает себе, что после смерти мужа она управляет сетью из двадцати мебельных магазинов. И что межличностные сигналы в разных городах различаются. За пределами Нью-Йорка люди не считают таким уж обязательным с места в карьер демонстрировать жесткость.
— Я оставила Табиту дома, как вы просили, — говорит она, проверив удостоверение Воорта и сравнив сделанную в управлении фотографию с фотографией на нью-йоркской лицензии.
— Эти снимки похожи на фотографии из уголовного дела, — шутит он.
— Вы, наверное, встали до рассвета, чтобы попасть сюда к девяти. У меня есть кофе и бублики на воде, не яичные. Моя невестка всегда говорит, что пицца и бублики в Нью-Йорке совсем другие. Она настоящий гурман.
— Бублики, — голодный Воорт улавливает аромат кофе, — это здорово.
— Позвать Табиту вниз?
— Давайте сначала поговорим.
На кухне она снимает пленку, прикрывающую китайское блюдо с половинками бубликов на кедровом столе в уголке для завтрака. Еще на столе пластиковая ванночка мягкого сыра, нарезанная ломтиками копченая лососина и тарелочка с маринованными корнишонами.
— Я всю ночь не спала, все гадала, что вам нужно. Скажите, мистер Воорт, почему вы здесь?
— Потому что надеюсь, что вы сможете мне помочь.
Наливая себе кофе и стараясь разрядить обстановку, насколько возможно при таких обстоятельствах, Воорт начинает говорить. Не упоминая о своей дружбе с Мичумом, он рассказывает о списке и гибели человека, который его составил.
— Какая-то невероятная история, — говорит миссис Фарбер.
— Знаю. Но когда произошел пожар, мы решили посетить места, где погибли другие люди, и проверить, что и как.
— Просто не знаю, что сказать.
— Имя вашего мужа было в списке. Но пока у нас нет ни малейшего представления о том, что этот список означает.
— Можете повторить имена?
Воорт повторяет.
— Никогда о них не слышала. — Миссис Фарбер качает головой. Говорит она искренне, но Воорт замечает, что ее дыхание становится глубже, а цвет лица — ярче. — Вы хотите, чтобы я поверила, будто гибель Чака не была несчастным случаем?
— Это возможно. Простите, что разбередил старую рану. Именно поэтому я и не хотел объяснять по телефону.
