Закончив десять классов, меня 16-летнюю, искалеченную духовно матерью, увезли в Хабаровск. Родительница устроила меня ученицей портной в швейную мастерскую «Светлана». Я получила койко-место в комнате на трех человек в общежитии для молодых специалистов. Оно занимало всего один пятый этаж. А остальные уровни принадлежали училищу искусств.
Наш вход был со двора, а их – с улицы, с проезжей части. Мне немного стало полегче. Хотя, бегая на переговорный пункт и рыдая в трубку, написала письмо матери, как я её люблю. Побыв вместе с ней в Хабаровске, я увидела её совсем другой. Мы как-то даже сдружились. Но сейчас, будучи взрослой, я понимаю, что она меня оставила на выживание.
Выживет – хорошо, нет – значит, так тому и быть. Красивую 16-летнюю девушку оставить одну в большом городе! Ладно, если бы среди студентов. Когда заехала в общежитие, познакомилась с соседкой Валей. Она была обычной, сельской внешности и с таким же как у меня говором. Раньше жила в маленьком провинциальном городке. Была очень приземленной, всегда экономила. Вечерами пила один чай. Терпеливая, не злая. Была лет на пять меня старше.
Ну и откуда ты такая красивая?
Я из Сахалина.
Ну что, пойдем, чаи погоняем?
Валя вскипятила чай на общей кухне. На двадцать три семьи был один длинный коридор, две кухни, две умывальные комнаты с тремя раковинами, два туалета с тремя кабинками, где виделись ноги соседей из-за чего понимаешь, кто сидит в кабинке по соседству. По коридору бегали дети, им было неплохо. Второй детский сад.
Ты не грусти. Вот через два дня приедет с колхоза Катюха, повеселее будет.
Я обратила внимание, что у нее была хорошая кровать, полуторная. На ней в отличие от наших застелено богатое по тем временам покрывало. И фото увидела.
Да, красивая, – ответила я с интересом.
Оксана, вы с ней даже чем-то похожи. Одного роста, обе темные, вот увидишь – подружитесь.
В общем, Валентина меня встретила хорошо. Она работала приемосдатчицей в одном ателье вместе с Катей. А ее подруга была портной верхней одежды. Летом девушек гоняли в колхоз на помидоры, или на стройке помогать. Шел 1984 год, и тогда это было нормальной практикой везде. Во всех организациях заставляли молодежь физически трудиться, помогать колхозам.
Меня определили в молодежную бригаду ученицей. Из двух девушек одна Елена была нахальной внешности и поведения, работала на утюге. Отутюживала готовые изделия. А вторая Виктория была бригадиром. Хорошая, немногословная, работящая. Они жили в нашем общежитии. Да, мне что-то давали. Распарывать, сметывать. Я не любила эту процедуру, но нужно было зарабатывать деньги на жизнь. Придя вечером домой в общежитие, я увидела Катю.
Ну, привет. Это ты у нас новенькая?
Катя была жизнерадостной девушкой, да и в жизни очень хорошенькой, даже симпатичной. Метр шестьдесят, носили одного размера обувь 35, 5 и одного размера одежду 44-46. Единственное, у нее были большие бедра, а у меня большая грудь.
Привет, а ты, как я догадываюсь, Катя.
Правильно догадываешься. Ну что, пойдем, покурим? Ты куришь?
Да, пойдем.
Мы вышли в общий коридор, там стояли деревянные кресла, как в кинотеатре. Опрокинутыми валялись сидения. Это была курилка возле окна и пролета.
Мне Валя сказала, ты из Сахалина. Потягивая сигарету, Катя с каким-то интересом смотрела на меня.
Да, из Сахалина, город Холмск.
Что-то я плела, что у меня мама работает заведующей ателье, а я приехала поступать в технологический институт и не поступила. И из-за этого пришлось идти ученицей. В общем, врала напропалую. Я не знала, как мне жить, как вести себя. Думала, как-то себе немного авторитета прибавила. Единственное, наверное, меня спасало – это доброта. Я не была жадной, могла сочувствовать, да и поддержать разговор тоже могла.
Катя со временем поняла, что я могу приврать, приукрасить. Показывала какую-то гордыню, в общем, играла. Не зная, где я настоящая. Конечно, я думала, если начну рассказывать правду о своей семье, о себе самой, то люди будут отворачиваться, а если приукрашу – может и сойдет. Очень нелегко мне давалась и работа и учеба. Раз в неделю ученицы при ателье ездили на учебу. Потом, через шесть месяцев сдавали на разряд. Тогда уже ты становишься портной с разрядом.
Голова плохо соображала. Чтобы что-то запомнить, нужно было напрягаться, заставлять мозги работать. Единственное, когда я отдыхала – это сама в своих фантазиях. Но из этого ничего хорошего не выходило. В общем, боролась как могла, я имею в виду, духовно. Не могла ни денег сэкономить, ни вещь какую-то приличную более-менее купить. Катя хорошо одевалась, и я у нее часто стреляла какую-нибудь кофточку или юбочку.
Стирать белье, делать уборку, готовить – всему приходилось учиться. Однажды меня перевели работать из ателье в приемный пункт. Он находился в другом конце города, в пятиэтажном доме на первом этаже. Была отведена трехкомнатная квартира.
