— Принеси мне два римских меча, а щит я подберу сам. — Карталон подошёл к сложенным в углу комнаты щитам. Беря в руки один за другим, он остановил свой выбор на щите среднего размера, иллирийской работы. Щит имел шип посередине и обод, покрытый железными пластинами. Тоган принёс два меча в римских ножнах. Карталон повесил их по бокам, закрепив на перевязи.
— Мне поискать предателя? — спросил Тоган.
— Тебе нужно быть с Сибиллой. — Карталон перекинул и замкнул на спине щит. — Я думаю, он сам объявится. Возьми с собой двух воинов, которым доверяешь полностью. Всё, я готов. — Карталон закончил крепить щит на спине. — Когда я уйду, буди людей. В Акрополисе от царя и Сибиллы ни на шаг.
— Ты не выбрал шлема, — заметил Тоган.
— Выберу у арены! — Карталон повернулся к Тогану. — Приспешники культа очень хитры, будь начеку, Тоган!
Карталон исчез в коридорах дворца. Тоган задумчиво стоял несколько минут, потом, развернувшись, пошёл будить людей…
Карталон шёл по коридорам дворца, когда его окликнул знакомый приветливый голос:
— Я приветствую доблестного воина Карфагена! Сегодня ночь выдалась тревожной! Зевс всю ночь метал молнии, разгоняя тёмные силы на небесах! И я подумал, может, он заряжает энергией доблестный меч Карталона Барки? — приветливо улыбался Феофан. — Но не за этим я окликнул тебя, доблестный Карталон! Сегодня я дежурил у постели несчастного Харикла. Он всю ночь боролся за свою жизнь, бледность и холод его тела говорили мне об этом! Но за ночь он трижды произносил твоё имя, Карталон! И я подумал, что бедный юноша хочет что-то сказать тебе, Барка. Сейчас Харикл пришёл в себя, может, ты зайдёшь к нему, чтобы поддержать юношу своим ободряющим словом, к которому он непременно прислушается! Не буду скрывать, у меня существует подозрение, что приход его в себя похож на тот, когда умирающий приходит в себя перед смертью. Поэтому юноша нуждается в слове такого человека, служащего для него примером!
Карталон молча повернулся и пошёл за Феофаном. Они вошли в круглую комнату, где находилась одна из спален царя, в которую положили раненого Харикла. Он лежал мертвенно-бледный, слабость его сразу бросалась в глаза. Над ним склонился лекарь Акрона, обрабатывая его раны.
При их входе юноша медленно перевёл на них взгляд. Узнав Карталона, он стал силиться что-то сказать, но Карталон сделал ему знак, положив на его пересохшие губы свою ладонь и одобрительно улыбнувшись:
— Не говори ничего, храбрый юноша! Ты вчера совершил подвиг, без страха сражаясь с безжалостным убийцей самого зловещего, самого безжалостного культа, существующего когда-либо на земле! Эти убийцы не знают жалости и вряд ли пощадят кого-то! Убийство для них как вдох и выдох. Они с удовольствием жгут детей и вырезают сердца своим врагам. Но на короткое время ты вогнал в его глаза страх, когда твое копьё резало воздух возле его плоти! Ты дрался великолепно! И если бы у тебя было больше опыта, то ты, несомненно, одолел бы его! Я знаю, ты проиграл из-за какой-нибудь подлой хитрости, на которую способны эти звери. Но сейчас ты должен взять себя в руки, собрать всю волю в кулак и выйти из тумана смерти на дорогу выздоровления, устремив все свои помыслы только в этом направлении! Я знаю, ты сможешь, и ухожу с верой в это! Не подведи меня!
Карталон одобряюще положил свою руку на волосы юноши и широко, успокаивающе улыбнулся ему.
Харикл что-то шептал губами… Феофан припал ухом к его губам и какое-то время слушал, потом выпрямился и произнёс:
— Он хочет, чтобы ты взял его шлем, как подарок! Он сказал: «Пусть он защищает тебя в твоём нелёгком пути всю жизнь. От всех врагов рода Баркидов!» — Феофан подал Карталону красочный шлем спартиата.
Карталон посмотрел на Харикла, тот моргнул, подтвердив слова Феофана. Карталон взял шлем в свои руки — это был крепкий шлем, несомненно, принадлежащий в древности одному из царей Спарты. Он защищал голову носившего его, наглухо закрывая её со всех сторон. В то же время, имея широкую глазную прорезь, он обладал хорошими прямым и боковыми обзорами.
— Спасибо, храбрый юноша! Я принимаю твой подарок, подаренный со столь хорошими пожеланиями! Обещаю не снимать его ни в одной из битв, предстоящих мне! Но мне пора!
Карталон вышел в главный коридор дворца и пошёл по нему к выходу из дворца, но, не доходя до него, нырнул в один из потайных ходов, показанный ему Феофаном накануне… Он выскользнул из дворца в заросли тенистых аллей…
«Так, — подумал он, — вчера они были здесь, посмотрим…»
…Народ, собравшийся в Акрополисе, прятался от дождя под натянутыми навесами. Гром, сопровождавший проливной дождь, должен был разогнать горожан и гостей хотя бы с улиц. Но люди не расходились, обсуждая вчерашние события и справляясь друг у друга о состоянии здоровья храброго спартанского юноши. Гости турнира и участники, проигравшие свои бои, не разъезжались с острова, ожидая финала драмы…
