— Ну что же, если они вывезли из Карфагена несколько тысяч пехоты, это только нам на руку. Они ослабили себя, — констатировал он. — Проконсул Кавдик остаётся в Сицилии, у него достаточно сил, чтобы удерживать Гамилькара. Всё, доблестные офицеры. Считаю, сегодняшний совет закончен! Попрошу всех приступить к исполнению своих должностных обязанностей. — Регул распустил совет.
Все военачальники покинули галеру консула. Септемий вышел вместе со всеми. Море взволнованно дышало, поднимая бугры волн, будто отдыхая после стремительного бега. Септемий покрутил головой, осматриваясь по сторонам.
— Септемий! — услышал он за спиной голос легата Бабруки. — Не желаешь пообедать со мной и с Сервилием Коттой? Есть повод поднять по чаше доброго эвбейского вина!
— С удовольствием! Что за повод? — Септемий был рад предложению, последнее время он не имел общения с интересными ему людьми из-за навалившихся забот квестуры.
— Котту в Регии жена осчастливила его первенцем — сыном!
— Вот это новость! — Септемий искренне радовался за трибуна. — Непременно принимаю приглашение!
— Тогда следуй за нами! Мы заказали в Мессине кое-что из забытых вкусных блюд! Их уже, наверное, доставили в мою палатку. Поторопимся, пока всё не остыло!
Друзья направились в сторону палаток легатов.
— Сколько уже погрузили пехоты, Тит? — спросил Септемий, шагая рядом с легатом.
— Всех триариев и лёгкую пехоту. Думали управиться быстрее, но шторм мешает погрузке.
— Манлий уже погрузился на корабли, стоит в заливах, ожидая окончания непогоды, — заметил Сервилий Котта.
— Друзья, только не говорите это при Регуле! Это может спровоцировать его на очень большие недовольства в адрес легатов! Он ведёт какое-то незримое противостояние-соревнование с Вульсоном, ревностно воспринимая каждый успех того! Известие, что старый Манлий обошёл его в скорости погрузки войск, выбьет его из колеи, и он лишит нас всех сна и отдыха! — с улыбкой попросил легат Бабрука.
— Это всё так, как ты говоришь, Тит! — серьёзно согласился Септемий. — Это совсем не смешная тема! Регул болен тщеславием и чем ближе Африка, тем сильнее пожар этого чувства в его груди!
— Но налетевшая буря всё равно не даст нам выполнить быстрее то, о чём мы с вами говорим! Но вы правы насчёт консула Регула, мне тоже внушает тревогу его стремление выделиться любым способом! — согласился со всеми Котта.
— Это время вообще очень благоприятно для плаваний, и налетевшая буря явление очень редкое. Будто предупреждение кому-то, — Тит произнёс это без тени улыбки.
— Чем нас встретит Африка, неизвестно, но на войне лучше думать о долге, чем о предзнаменованиях! Не мне напоминать тебе об этом, Тит! Мы знаем друг друга очень давно и свой долг исполним до конца! А вот наш друг Сервилий стал отцом и это событие наполняет сердце великой радостью! Ведь отцовство — это такое счастье! — отвлёк друзей от забот войны Септемий.
Тит согласно улыбнулся Септемию. Он знал, как в своё время Септемий ждал рождения ребёнка, от своей молодой жены. В каком счастливом состоянии находился он! Но как всё рухнуло в одночасье… Смерть жены и ребёнка, а потом ещё и отца.
— Да, кстати, из отпуска вернулся центурион Кассий Кар, — вспомнил Бабрука, — он хотел встретиться с тобой, чтобы что-то передать тебе на словах от Гая Селинатора.
— Вот неожиданность. Хорошо, я найду его после нашего дружеского обеда, — ответил Септемий.
Они вошли в палатку легатов. Туда же стали сходиться приглашённые на обед другие легаты и трибуны. Обед продолжался более двух часов…
…После обеда Септемий, выйдя из палатки легатов, спросил у дежурившего у палатки декана, где расположение первой когорты легиона. Получив ответ, он прошёл в ту часть расположения лагеря легиона, какую указал декан. Септемий ещё издали увидел Кассия, говорившего что-то перед строем когорты, и направился к нему. Центурион, увидев приближающего квестора армии, пошёл ему навстречу. Они дружески поприветствовали друг друга и Кассий предложил отойти для разговора в сторону. Они отошли к границе лагеря и Кассий передал как можно подробней весь монолог, услышанный в таверне Остии. Услышав, от чего умер его отец, Септемий испытал потрясение. Хотя он давно хотел докопаться до истинных причин смерти отца, но чтобы эта информация вскрылась вот так неожиданно — готов не был. Он долго молчал, обдумывая услышанное, потом сказал:
