Аппий Кавдик пребывал в прескверном настроении. Удача, позволившая ему сначала надеяться на свою благосклонность, вдруг повернулась рпять спиной и отдалилась на неопределённое расстояние. Все победы проконсула над пуннийцами, коих он добился прежде, бумерангом возвращались с обратным эффектом. Сражение за Акрагант теперь, после появления новой армии Гамилькара, становилось невыполнимой задачей. На военном совете все легаты высказались за отступление к Эрбессу. Они все в один голос говорили о плохом моральном духе легионов после неудачного штурма города. Легион «Италика», понёсший большие потери, и утраченная осадная техника, которую при отступлении пришлось бросить, — всё это вместе было объективными причинами отступления. Остатки сиракузской пехоты ушли к своему городу, вслед вперёд ускакавшей конницы. Поэтому мнение легатов было едино — отступление. Аппий понимал правильность их мнения, но ускользнувшая из рук победа и личные амбиции заставляли испытывать муки несбыточных надежд и разочарований. В своё время, когда судьба благоволила к нему, он мог войти в историю победителем, прими он после его побед разумное решение сложить полномочия командующего армии. Но хотелось большего и Кавдик остался. Мысли об этом просчёте не давали покоя проконсулу. Он тогда без труда победил пуннийцев под Мессиной. К тому же пуннийцы подхватили чуму и их армия растаяла, поражённая страшной болезнью. Кавдик двинулся вглубь Сицилии и отбросил вторую армию, прибывшую на помощь первой. Половина Сицилии оказалась под влиянием Кавдика. Но Кавдик, не ограничившийся этим успехом, осадил Акрагант. Город имел очень выгодную географическую точку. К тому же это была крепость и, захватив её, можно было контролировать всю южною Сицилию. Но здесь прибыл Гамилькар. Этот молодой пунниец сковал все действия Рима. Он появлялся в различных местах и выдавливал оттуда римлян. Война приобрела затяжной, позиционный характер. А удача совсем покинула Аппия.
— Силы пуннийцев возросли. Костяк их армии состоит из гоплитов, но самое главное, в ней имеются наши злейшие враги — галлы. Вступать в сражение сейчас мы просто не можем. Оставаться в лагере тоже нет смысла по причине отдалённости нашей дороги обеспечения. Силы врага, соединившись с гарнизоном Акраганта, будут равны по численности нам. Но моральный дух их намного выше! Остаётся только одно правильное решение — отступать к Эрбессу и, соединившись там с гарнизоном, противостоять врагу в позиционной войне, — высказался самым последним Клавдий Бур, чей легион понёс самые значительные потери при штурме.
Кавдик сидел неподвижно, задумавшись. Его мысли, казалось, были где-то далеко, на лице читалась некая прострация. Наконец, он медленно обвёл всех взглядом и произнёс:
— Уходим ночью. Третий легион «Квиринал» выступает первым. Замыкающим идёт легион «Италика» и вся конница. Движение плотное. Не растягиваться. — Кавдик замолчал, потом продолжил: — Проклятые греки сдали свой лагерь и ретировались! Надо увести за собой армию врага, чтобы она не мешала нашим планам в Африке. Усильте разведывательные разъезды. Нужно удостовериться в отсутствии засады! Все свободны!
Военачальники разошлись выполнять решения совета.
Аппий встал и начал прохаживаться по палатке полководца, о чём-то думая. В это время вошёл военный трибун Скрофа:
— Проконсул, прибыл советник понтифика!
Аппий удивлённо поднял голову. В это время из-за спины трибуна появился советник. Он был одет в алую форму арканита.
— Я приветствую проконсула! — советник приветствовал Аппия рукой. — Кавдик, Сенат будет недоволен твоими действиями как командующего. Мы опять потерпели неудачу!
— Сенат хотел бы, чтобы я положил всю армию у стен города, когда противник находился с фпрнта и тыла моих войск?
— Проконсул, ты промедлил со штурмом, хотя мог провести его месяц назад! — советник сверкнул зелёными глазами.
— Месяц назад я валялся в лихорадке, но всё равно контролировал построение штурмовых башен. И не вам обвинять меня в неудаче! Где блокада города с моря, которую мне обещали? И если уж на то пошло, где ваш прославленный отряд лучших адептов, который выполнял такую важную миссию? Он что, не потерпел неудачу? — Кавдик вышел из себя. — Если на то пошло, я могу сложить с себя обязанности полководца! Я достаточно послужил славе Рима!
— Хорошо! Не будем горячиться, проконсул! Действительно, груз, навалившийся на ваши плечи, вынес бы не каждый. Твои противники в Сенате, конечно, попытаются очернить твои поступки и действия. Но не волнуйся, Сенат примет нашу точку зрения! — советник попытался разрядить вспышку проконсула. — Я знаю о сложившейся обстановке! Скрофа ввёл меня в курс дела. Нам нужно посоветоваться о дальнейших действиях!
— О каких же? Армия Гамилькара усилилась и ищет боя! Приняв его, мы ставим под сомнение успех экспедиции в Африку. В том, что мы потерпим поражение, ни у кого в моей ставке нет сомнений! Наши действия могут заключаться лишь в необходимом на этом этапе отступлении. — Кавдик не сомневался в своих словах.
