— Спасибо, Кассий, ты многое успел за свой отпуск. Значит, они стремятся завладеть Астартой, вернее, всеми её частями! Вот в чём причина всей этой войны. Отец случайно узнал о причине поездки Катона в Египет и это стоило ему жизни! Теперь они грозятся убрать с дороги всех, кто как-то им мешает. Ну что же, пусть попробуют. Эх, взглянуть бы мне в лицо этого советника! — Септемий зло прищурился. — Кассий, храни молчание обо всём, что слышал, до поры. Береги себя. Раз они следят за мной, наши встречи для них не тайна. Жаль, что мы не знаем, куда направились арканиты во главе с советником. Но если они в армии, я об этом узнаю от Регула. Они думают, что держат его за ниточки и управляют им. Но это далеко не так. Регул сам ведёт свою игру и не доверяет им. Но всё это очень шатко! Регул в любое время может склониться в ту или другую сторону. И доверять его сегодняшнему настрою нельзя! Арканиты ещё в этом убедятся. Но если они снова объявили охоту за семьёй Гамилькара, то мы здесь бессильны. Остаётся надеяться, что Гамилькар сам справится с этой угрозой, как справлялся с ней раньше! Кстати, ты видел часть Астарты на нём, Кассий? Можешь мне довериться, я не охочусь за Астартой и, более того, удалил бы, если бы смог, все её части из храма Януса.
Кассий задумался, потом произнёс:
— Одна находится у советника, он сам об этом сказал. Она нужна ему для того, чтобы почувствовать другую часть, когда она находится рядом. — Кассий снова замолчал, задумавшись, но, приняв решение, продолжил: — А что касается части самого Гамилькара, то, наверно, вот она.
С этими словами Кар отогнул край хитона, на кожаном ремне, висевшем на его шее, был закреплён кожаный чехол в виде круглого мешочка. Кассий выдвинул из него золотую пластину, напоминающую фибулу. Септемий всмотрелся в золотую дольку. На ней явно проступали какие-то надписи на незнакомом, таинственном языке. Показав предмет, о котором задал вопрос Септемий, Кар убрал его обратно, скрыв его снова под хитоном.
Септемий стоял, полностью выбитый из своего обычного спокойного, уравновешенного состояния. Похожие чувства он испытывал после демонстрации Катоном живого бога в подвале храма Януса. Его взволнованность сказалась и на его речи:
— …Как, как он у тебя оказался?
Кассий, оправив хитон и экипировку центуриона, ответил:
— Гамилькар сам повесил мне его на шею, когда прощался со мной. Я тогда не понял и половины его слов, которые он сказал мне! Но его фраза «О многом догадаешься сам!» становится понятной для меня! Когда он надел её мне на шею, он сказал, что этот амулет поможет мне выжить в предстоящей войне и как-то попасть обратно к нему. Как это произойдёт, я не знаю. Но думаю, что, отдав амулет мне, тем самым он хотел показать, что победу этот амулет не приносит, победу приносит только храбрость!
— Ты не боялся, что её мог обнаружить на корабле советник? Ведь как ты сказал, он мог её почувствовать!
— Я специально старался вести себя естественно, да и советник почему-то так и не вспомнил меня. Видно, сама Астарта сбивала его.
— Да! — Септемий наконец-то овладел собой. — Со мной не было такого потрясения со дня демонстрации самого бога, который, не выходя из дурманящего тумана там, оказался братом Катона в нашем общем расследовании! — Септемий положил руку на плечо Кассия. — Храни её, Кассий. Я тебе даю слово, что тайна, которую ты решил доверить мне, останется во мне, что бы ни случилось! Теперь мы отправляемся на войну, которую не мы начали, но должны быть её колёсиками! Это война не по сердцу ни мне, ни тебе, ни многим уважаемым людям Рима! Но правильно сказал Гамилькар, у нас есть воинский долг, который мы должны исполнить. Это уже находится выше нашей воли, это престиж Родины! Поэтому будь осторожен, Кассий, надеюсь, ещё встретимся!
С этими словами они простились и каждый отправился исполнять свой долг на дороге, имя которой Война. Для кого-то протяжённость этой дороги может оказаться очень короткой, для кого-то длинней, всё это ещё неизвестно.
Глава 50
