Римляне, ввиду того, что центр их был расстроен и дрался в страшном замесе, не смогли атаковать из центра отступающее каре. Таким образом, карфагеняне удалились с поля под прикрытие города, бросив часть своих войск в окружении, в которое они попали по вине их стратега Масарбала. День закончился для карфагенян неутешительно, их потери в сражении составили более пятнадцати тысяч убитыми, в том числе полторы тысячи всадников, были заколоты четырнадцать слонов. «Слава» Масарбала достигла города вперёд его самого! Римляне потеряли чуть более двух тысяч человек. Победа римского оружия заставила Совет суффетов по-иному взглянуть на сложившуюся ситуацию. Было решено послать к консулу Регулу посольство с миссией — просьбы о мире. На это решение Совета не повлияло даже пришедшее из Сицилии известие о победах армий Баркидов! Те существенные успехи, которых добились эти полководцы, повернули войну на острове в совершенно другое русло, это могло стать торгом в переговорах о мире! Но топот от марширующих по Африке легионов так затмил разум и сердце суффетов страхом и смятением, что о достигнутых победах было решено не упоминать, дабы не вызвать обратной реакции у консула. Посольство отбыло в ставку Регула.
Глава 2
Кассий стоял рядом с повозкой, увозящей Массилия в лагерь под Клупеей. Обоз раненых, после кровопролитной битвы у Адиса, отправлялся туда, где были развёрнуты основные госпитальные службы по уходу за ранеными. Друг Кассия лежал без сознания, его состояние было тяжёлым. Всю ночь Кар провёл у его изголовья. Массилий временами приходил в какое-то возбуждённое состояние, крича что-то неразборчивое. Кассий понимал, что он был ещё в сражении. Его сознание ещё не вышло из той битвы, которую он сам так желал, думая, что победа приведёт обе стороны к миру. Но случилось иначе. Массилий был тяжело ранен в плечо и бедро, но в придачу к этому, еще придавлен поверженным слоном. Кару стало не по себе от мысли, что теперь рядом не будет человека, к которому он так привык и всегда чувствовал его твёрдое, надежное плечо. Не будет славного служаки, на которого всегда и везде можно было положиться. Осознание вдруг наступившего одиночества легло холодным камнем на сердце Кара. Друг, соратник лежал теперь в повозке, ожидая перевозки в другой лагерь, где Кассий уже не сможет навестить его и посидеть у его постели. И скольких раненых не довезут до места, оставляя в пути на разложенных кострах! До обоняния Кассия дошёл дымный запах римских погребальных костров. Едкий дым, гонимый ветром, бросило в сторону лагеря. Он, клубясь и завиваясь, устремился за тронувшимся от лагеря обозом, как будто желая удержать свои жертвы от предполагаемого успокоения…
Кассий долго провожал обоз взглядом, а перед его глазами мелькали картинки прошедшего сражения…
…Кассий расположился позади рядов триариев. Слоны двигались с ужасающей быстротой. Когда взвыли трубы и полетели зажжённые дроты, часть слонов уже успела ворваться в стройную линию триариев. Защищённые с боков и спереди броневыми пластинами, они с напором, от которого ломались копья триариев, начали топтать и разбрасывать ряды латинян. Трубный звук, отпугнувший других слонов, этих возбудил ещё больше! Ведь они уже были разгорячены сражением! Они вставали на задние ноги, с силой опускаясь в гущу латинян, ревя и громко дыша. Триарии в ужасе расступались перед ними…
…Кассий выхватил копьё из рук стоящего рядом, оцепеневшего и казалось потерявшего рассудок, впавшего в ступор от вида огромных животных, триария:
— Колите в брюхо! — крикнул он, увидев, что живот животных не защищён бронёй.
Пробежав локтей двадцать, Кар, изловчившись, проскользнул к крупу животного и воткнул копьё под края свисающих броневых пластинок, явно попадая в живот животного… Тот взвыл от страшной боли и, повернув голову в сторону Кассия, махнул толстым хоботом, убив нескольких стоящих перед ним триариев. Кар, успев отклониться и отбежать от хобота и ног слона, огляделся, ища ещё одно копьё… В это время Массилий отважно пробежал мимо Кара и воткнул свой меч в ногу животного. Слон с пеной у рта топтал римских воинов! Массилий, с какой-то нечеловеческой ловкостью избегал его ног, сбивающих всех подряд…. Отважный декан вновь и вновь втыкал свой меч то в одну ногу ревущего от боли слона, то в другую! Кассий, подняв ещё одно копьё, бросился вперёд… Мимо него летели стрелы, которые пускали воины, сидящие в корзинах, закреплённых на спине гиганта. Кар, подбежав вплотную к животному, с разбегу воткнул в него копьё…
…Животное взвыло от боли, в его глазах было невероятное отчаяние и боль… Люди оказались ненавистнее и многократно злобнее всего его племени… Боль и обида захватили сущность четвероного существа… Слон почуял смерть и поэтому каждое своё движение посвятил убийству этих злобных, ненавистных двуногих…
