— Или серия для спортсменов, — продолжил я, — намалюете вратарские кольца, снизу кубок и надпись типа «Победителю» или «Лучшему вратарю», «Верному болельщику». Или тот же шарф, снитч и надпись — «Ловец века». Проявите фантазию и не зацикливайтесь только на своих — если зарабатывать, так на всех факультетах. У слизеринцев полно золота и спеси — пусть тратят деньги на нас. Те же Вороны не откажутся от кружки с надписью «Умнее Мерлина» или «Народное достояние Хогвартса». И пусть шарф будет вашей фишкой, а под ним что хотите лепите. Хоть пушистиков: «Мой пушистик самый милый». Можно еще фотографии парочек на кружки переводить, но это заклинание нужно у Флитвика спросить. Намалюете красивую рамочку и переведете туда фото. Ну и подпишите чего по желанию заказчика. В Хогсмиде, говорят, кафе есть для влюбленных, если с владелицей договоритесь, — классный сувенир получится. Близнецов для рекламы подключите — они в этом шарят и посоветуют много дельного, да и договорятся с хозяйкой кафе — вам же пока нельзя в Хогсмид. И оставьте Гарри в покое, — с угрозой бросил я, собираясь выйти, — иначе я найду, как разогнать ваш клуб. Деннис, приятно было познакомиться. Надеюсь, ты попадешь на Гриффиндор. У нас весело, — с улыбкой сказал я, чтобы оставить хорошее впечатление. Капец, как трудно быть старшим братом влюбленного подростка и одновременно лучшим другом героя.
За день до отъезда зашел к Перси. Нужно было отдать Крыса. Брат, как всегда, нашелся за чтением очередной книжки. Он выпускался в следующем году и мечтал о карьере министра. А пока надеялся, что его сделают префектом школы. Я-то знаю, что он им станет, а Перси мучается неизвестностью.
— Что, опять грезишь о власти, Перси? — усмехнулся я, глядя, как он при моем появлении отложил замусоленную от постоянного чтения книженцию «Как старостам добиться власти».
— И что в этом такого, Рон, что я хочу сделать хорошую карьеру в Министерстве и добиться славы для нашей семьи? — строго спросил он и поправил очки. — Надеюсь, ты не станешь насмешничать, как близнецы?
— Конечно, нет, — искренне уверил его, — я буду только рад за тебя. Вот только, прости за прямоту, ты очень заблуждаешься, делая ставку на Министерство.
— Почему? — удивился он.
— Потому, что такая власть кратковременна и не зависит только от твоих талантов и упорства, — ответил я. — Она в любой момент может рассыпаться, как карточный домик, и ты все потеряешь.
— Поясни, — нахмурился Перси.
— Смотри, — оживился я, — в Министерство на хорошее место с улицы не попадешь, правильно? Значит, тебя порекомендует кто-то знакомый. Например, отец.
— Возможно, и Дамблдор, — задумчиво ответил брат. — Он может написать хорошую рекомендацию от школы, ну, если я стану префектом, — смутился он, — да и у отца с ним хорошие отношения, может, директор и сам меня кому порекомендует.
— Согласен, — кивнул я, — Хагрид, когда отводил за покупками Гарри, рассказал, что Фадж к Дамблдору прислушивается. Положим, Дамблдор замолвит за тебя словечко, и тебя возьмут не простым секретарем, а сразу личным помощником Главы отдела — выше должность новичку не светит, даже по прямой протекции Главы Визенгамота.
— Допустим, — еще больше нахмурился Перси, — и…
— Будешь честно и добросовестно работать, как ты это умеешь, но в основном разбирать почту, наливать шефу чай и делать другие мелочи. Ну, и где тут слава?
— Это только начало, Рон, — уверенно возразил он, — хорошо делая свою работу, я заявлю о себе как о ответственном человеке, и позже могу даже сам стать начальником отдела.
— Ага, мечтай, — ухмыльнулся я. — Это прокатит, только если Фадж у власти останется, или Дамблдор с Фаджем не рассорится. Если власть сменится, и Фаджа сместят, то новый министр наберет своих проверенных людей на все важные должности, и с повышением ты пролетишь. А потом вспомнят, что Дамблдор с Фаджем общались, а наш отец Дамблдора открыто поддерживал. И тогда папа попадет в опалу у новой власти, и карьера тебе тем более не светит. Ты готов пойти против семьи, Перси, ради хорошего места? Против отца?
— Эм… Рон, такое, конечно, возможно, но не обязательно случится. Да и потом, у меня особо выхода нет.
— Как это нет? А Хогвартс? — возразил я.
— Хогвартс? — удивленно переспросил он. — Ты намекаешь, что я должен стать профессором? Рон, — снисходительным тоном добавил он, — сам подумай, какая слава меня ждет в Хогвартсе?
— А ты знаешь, как зовут секретаря Фаджа? Бэгмена? Крауча? — презрительно прищурился я.
— Нет, — растерянно ответил он. — А при чем тут это?
— При том, что тот же Бэгмен на посту уже десяток лет и уходить не собирается. И Крауч тоже, и даже отец, и их помощников, которые им чай подавали все эти годы, никто не знает. А кто Трансфигурацию в Хогвартсе преподает или Чары, знает каждая собака. В школу каждый год поступает около сорока человек, и столько же заканчивает. Так что профессора Уизли — бывшего префекта, отличника и лучшего ученика школы, будет знать куча народа уже сейчас, а не через десять лет лизания начальственной задницы.
