— Маховики были конфискованы все до единого еще в девятнадцатом веке, — продолжил мужчина, представившись Бобом, — после одного несчастного случая. Они были отнесены к особо опасным артефактам. Со всех представителей древних родов взяли магическую клятву, что ни они, ни их потомки не будут их использовать, пытаться создать и изучать где-либо, помимо Отдела тайн. И они охотно ее дали, дабы свести на нет риски.
— Это так опасно? — с восторгом пополам с недоверием спросила Гермиона.
— Очень, — серьезно ответил Боб. — Ты же видела ту птичку? В некоторых случаях такое может произойти с любым, кто им воспользуется. Это артефакт большой силы, но в нем тоже может произойти сбой, что приведет к катастрофе.
— Но я читала, что они просто переносят мага в прошлое на короткое время, и, кроме небольшого воздействия на организм, не опасны? — настаивала Гермиона, и я понял, что про маховик она уже знает.
— Старение — это не главная его опасность, — возразил Боб. — Маховик воздействует на все, а не только на мага, им пользующегося. Маг тратит свои магические силы и увеличивает себе биологический возраст, давая нагрузку на неподготовленный организм — вынуждая его расти и стареть скачками, что не полезно. Но маг тратит эти силы не на сам перенос, а на то, чтобы при переносе оставаться в своем реальном теле в прошлом времени. А вот на перенос этого тела тратится ресурс его окружения.
— Я не понял? Как это? — спросил Гарри, пока Гермиона, приложив ко рту ладошку, пораженно застыла на месте.
— Это значит, что старая временная реальность вокруг объекта стирается, давая место новой, до момента обратного перехода. Высвобождается колоссальная энергия, что и дает возможность попасть в прошлое.
Мы с Гермионой просекли, а Гарри, судя по виду, нет. Похоже, Боб это понял:
— Смотрите, — сказал он. — Представим, Гарри, что у вас маховик времени, и вы решили перенестись на час назад. Правила советуют сделать это вдали от всех, и тем более не попадаться себе самому на глаза, и тем, с кем вы контактировали в тот временной отрезок. Вы перенеслись, соблюдая все предосторожности, но на время все равно оказывается влияние, даже если вы сами его не замечаете.
— Всегда? — спросил я. — Даже если просто сидеть в комнате?
— Всегда, — уверенно ответил он. — В той комнате Гарри сейчас мог наступить на мелкого жучка и даже этого не заметить, и для него ничего не поменялось. Но, допустим, в прошлом он на него не наступил. Тем временем вы спешили на важное собеседование. Жучок выполз, добрался до лестницы, заполз вам в штанину и укусил. От неожиданности вы оступились, свалились с лестницы и сломали ногу и вместо собеседования попали в Мунго. Дальше можно фантазировать бесконечно, и неважно, к хорошему эти перемены или к плохому, но будущее изменилось и изменилось из-за Гарри, хотя сам он этого и не знал. И время, где вы попали на собеседование, то, что вы прожили, полностью стерлось с момента этого изменения. Вы хотите, чтобы другой маг влиял на вашу жизнь и изменял ее на свое усмотрение?
— Значит, поэтому все согласились отдать маховики добровольно? — спросил я.
— Точно, — одобрительно кивнул он, — маги охотно отнесли все маховики в Отдел тайн и подписали договор, а Визенгамот принял закон и определил меру наказания для тех, кто его не соблюдает. Ты можешь контролировать свою реальность сам, но вот что творит твой сосед — большой вопрос. Никто не хочет, чтобы стирали и изменяли отрезок его жизни. А мы тут, в этом защищенном месте, проводим эксперименты, не влияя на окружающую действительность и жертвуя науке только годы своей собственной жизни, ну или жизни и здоровья подопытных магических животных.
— Спасибо, — отмерла Гермиона и несмело улыбнулась, от расстройства даже не пытаясь защитить бедных зверюшек, — это была великолепная и познавательная лекция. А как вы набираете сотрудников?
— Как и все, — улыбнулся он, — просматриваем заявки и отбираем лучших. Но не все выдерживают. Тут требуется особый склад ума и рвение. Наука занимает все наше время, почти не оставляя его на личные нужды. А не каждый сможет жить работой. Но оно того стоит, — подмигнул он и открыл для нас двери, — счастливо, будущие ученые.
Мы, сильно под впечатлением, вышли, и Тео открыл нам следующую дверь. Честно говоря, я чувствовал себя выжатым, как лимон, даже за пророчеством идти уже не хотелось.
Мы попали в огромное темное помещение. В первую минуту мне показалось, что это заброшенный собор в готическом стиле. По всему периметру располагались стеллажи с одинаковыми мерцающими шариками, осыпанными пылью.
— Ужас, — скривилась Гермиона, — тут, наверное, сто лет не убирались.
— Не сто, а многим больше, мисс, — раздался дребезжащий голос, и на свет из полумрака выполз древний дед. Гермиона заметно смутилась и поспешила отойти за мою спину.
— В этом зале нельзя использовать магию, — между тем прошелестел дед, — а к сосудам с пророчествами нельзя прикасаться, или сойдешь с ума. Потому тут так пыльно.
— Извините, я не знала, — выдавила Гермиона, — а мы можем тут все осмотреть?
