Джинни мне особо не докучала. Близнецы накупили ей цветных ниток, блесток и другой ерунды, и она активно вязала сумочки для пушистиков, мечтая подзаработать. У Тилли родились уже с десяток детишек. За ними тоже ухаживала Джинни. Они с близнецами договорились, что те не будут продавать цветных пушистиков, пока она не поступит в школу и первая не покрасуется. Сестренка оказалась особой очень тщеславной и кокетливой.
Те книжки, что дал Мэтт, я изучал всю зиму. Они оказались весьма полезными. Там доступно описывалось, как почувствовать свою магию, учили управлять силой. Все обучение было похоже на занятия йогой, только без специальных поз. Просто ложишься и пытаешься почувствовать. Перед этим нужно очистить сознание — сосредоточиться на дыхании. Первое время сбивался и даже засыпал, но постепенно уловил суть, и стало получаться.
К Рождеству уже мог вложить силу в удар, нащупать предмет в темной комнате, влить силу в растение, на Джинни учился обмениваться магией. Потом проделал то же самое с родителями. Артур не понял, а Молли почувствовала и обняла меня в ответ. Ощущение было бомбическое. И я понял, что Молли делает то же самое, когда готовит, — вкладывает свою магию. Потому, наверное, у нее и все такое вкусное получается.
Поздняя осень подарила мне нового друга.
В конце октября я ехал с работы, когда на поле увидел одинокую фигурку. Не знаю почему, но на душе появилась тревога. Может, потому, что белые волосы девочки трепал ветрище, а короткое пальтишко не прикрывало тощих коленок. Она выглядела словно одинокий колосок на холодном ветру, в поле, которое давно сжали.
Я подъехал ближе и притормозил. Девчонка так и не оглянулась и стояла неподвижно, как статуя.
Бросив велик, решительно пошагал в ее сторону и, не доходя, увидел, что она стоит в глубокой луже, а ее резиновые сапоги вот-вот наполнит вода.
— Стой, не шевелись, — недовольно приказал ей, раздосадованный, что теперь придется лезть в холодную воду. — Я сейчас приду и вытащу тебя.
Девчонка вскинула взгляд, и я пропал. Теперь на этом проклятом поле качались от холода два колоска. Ее чистый как у ребенка взгляд был противоестественно взрослым, словно столетнюю старицу заключили в детское тело. А в глубине глаз плескалась боль, такая сильная, словно она скорбит за весь мир. И я на миг замер, словно заглянул в бездну.
— Я ждала тебя, — сказала она вполне обычным детским голосом, и наваждение исчезло. — Хорошо, что ты пришел так быстро, я уже стала замерзать. Подожди, я сейчас к тебе приду, — добавила она и качнулась. Темная вода у ее ног качнулась тоже.
— Стой, — хрипло повторил я, словно разучился говорить, — я приду и помогу тебе выбраться.
— Если ты придешь ко мне, то вода вытеснится и зальется мне в сапоги, — сказала она, — а это очень холодно. Ты что, никогда не читал про Архимеда? Тогда я тебе расскажу.
Девчонка аккуратно попятилась и быстро выбралась из лужи. Встряхнулась, как птенец, и решительно подошла ко мне.
— Привет, меня зовут Луна, — сказала она, не мигая глядя на меня своими огромными голубыми глазами, — спасибо, что так быстро пришел. Я почти не замерзла.
— Ты меня ждала? — удивился я, не зная, как реагировать на ее слова и вообще на ее появление в моей жизни.
— Мозгошмыги сказали мне, что если я приду сюда сегодня, попрыгаю на правой ноге пять раз, потом зайду на самую глубину, не зачерпнув воды в сапоги, а потом буду стоять неподвижно, то мой друг найдет меня. Это ведь ты? — серьезно спросила она, вперив в меня испытующий взгляд.
— Наверное, я, — нервно сглотнул я, а странная девчонка улыбнулась. Улыбка так ее преобразила, словно на небе выглянуло солнце.
— Я знала. Мозгошмыги никогда не врут, — довольно кивнула она своим мыслям и снова посмотрела на меня. — Как тебя зовут, мой новый друг? — спросила она и наклонила голову на плечо, словно хотела представить меня вниз головой.
— Рон, — ответил я и понял, что если и дальше дам ей вести беседу, то мы тут окончательно околеем, — давай отвезу тебя домой. Где ты живешь?
— Там, — неопределенно махнула руками она примерно в сторону моего дома.
— Отлично, пойдем, — подал ей руку, и она доверчиво вложила свою ладонь в мою. Руки были холодны, как лед. Я стянул с себя шарф и обмотал ее шею и голову, а потом достал перчатки из кармана и подал ей. — Надевай.
— Спасибо, они весьма кстати, — невозмутимо сказала она, тщательно расправляя связанные пальчики, — я так боялась опоздать, что не успела захватить свои.
— Не страшно, — ворчал я, поеживаясь от холода и волоча ее к дороге, — пришел бы в другой раз.
— Ты что? — возмутилась она. — В следующий раз это случилось бы только через много лет, а ты мне нужен уже сейчас, Рон.
Просто обалдел от ее слов.
Я посадил ее на багажник, и мы поехали. Пока крутил педали, а она мечтательно что-то напевала, думал, куда ее привести?
