Девчонка была волшебницей. Ее магия доверчиво льнула ко мне, так же, как моя маленькая сестра в прошлой жизни всем тельцем тянулась ко мне на ручки. Решил, что отвезу ее в «Нору», а там, пока греется, выспрошу, где она живет. Думаю, не ошибусь, если предположу, что эта странная девчонка — Луна Лавгуд.
Молли всплеснула руками при нашем появлении и развела бурную деятельность. Под заботливое квохтанье обсушила гостью, накормила, но я видел, что ее энтузиазм несколько сник после близкого общения с новой подопечной. А спустя полтора часа она поглядывала на девочку с неодобрением, ноткой жалости и изрядной долей неприязни, правда, тщательно скрываемой.
Мать была обычной женщиной, простой, и ее привлекали такие же простые люди, как она сама. Понятные и открытые к ее насильственной заботе.
Она любила, когда ее усилия имели активный отклик, например, когда мы дружно и с аппетитом наворачивали еду — значит, понравилось. Это было для нее куда ближе и понятнее банального «спасибо».
А Луна, она отличалась от нас. Она была водой — пластичной и отстраненной. Ее воды текли неспешно и тягуче, огибая, наблюдая, но не участвуя. В то время как все Уизли были огнем, весело и неизбежно пожирая все вокруг, не зная личного пространства и отказа в своем напоре. Я еще не встречал столь непохожих людей, как Молли и Луна.
Матери не понравилось, что ее искреннее горячее участие столь прохладно оценили. Она не поняла, что девочка говорила невпопад, словно беседовала сама с собой, именно потому, что хотела ответить на вопросы Молли, которыми та ее засыпала, как только увидела на своем пороге.
За это время она ответила на каждый, хотя у матери они выветрились из головы сразу, как были озвучены. Да и они были из тех вопросов, которые задают, не ожидая ответов, просто, чтобы подчеркнуть заинтересованность и выразить озабоченность. Но Луна этого не знала и честно хотела угодить хозяйке дома.
Что Луна вяло ковырялась в жарком, как будто оно ей не по вкусу, потому что пыталась заставить себя съесть морковь, которую, похоже, не любила. И через немогу съела бы ее всю, если бы я не успел стащить из ее тарелки большую часть, вовремя заметив ее мучения. Она повеселела, бросила на меня благодарный взгляд и все быстро доела, вежливо поблагодарив Молли за ужин.
Но после наших бурных восторгов обычное «спасибо», сказанное тихим голосом и отстраненно-мечтательным тоном, мать не впечатлило. Она почувствовала себя обманутой, словно оказала внимание и заботу не стоящему этого человеку.
Мать даже не поняла, что фраза «как у вас в Норе тепло» и мягкая улыбка гостьи, как только она переступила порог и огляделась, не относились к огню камина после холода улицы, а к ощущению одинокого ребенка, попавшего в тепло семьи. Луна не была сумасшедшей, она просто своеобразно изъяснялась. И чтобы ее понять, нужно было слушать, а Молли этого не умела.
Я понял — мать недовольна, что сын привел странную и неподходящую особу в наш дом. Как и точно знал, что приведи я Луну к нам еще сто раз, она и слова не скажет, и так же обогреет и накормит, хоть и будет недовольно поджимать губы.
Лавгуды, как оказалось, жили через поле от нас, по прямой, за холмом. Но сейчас там было не пройти из-за грязи. По дороге было, конечно, дольше, зато чище, и я решил взять велик. Но Луна все же потащила меня через поле, уверив, что знает тропинку. И я как дурак повелся.
Тропинка действительна была, но все двадцать минут пути мы прыгали с кочки на кочку, как болотные фонарики. Я поздно сообразил, что с такой девчонкой, как Луна, просто и обычно быть не может.
Сама девчонка перепрыгивала на очередную кочку с грацией лани, пятилась, крутилась, притормаживала, чтобы подождать и на меня посмотреть, да еще успевала беспрерывно что-то трещать. Пока я, потея, боялся потерять концентрацию, свалиться в грязное месиво и опозориться в своей неуклюжести.
Дом Лавгудов поражал воображение. Если «Нора» выглядела странным деревянным сооружением в стиле деревенского коттеджа, то это строение словно пришло из будущего. В форме немного покосившегося конуса, а темные полированные камни словно образовали литой монолит. Я даже подумал, что это шпиль космического корабля, зарытого в землю.
Луна, тем временем, не притормаживая и не оглядываясь, с трудом распахнула тяжелую черную входную дверь, утыканную железными шипами с палец толщиной. И, продолжая рассказывать мне что-то о феях, легко побежала вверх по лестнице, пока я неловко замер в проеме, кидая любопытные взгляды внутрь. Посмотреть, как живут другие маги, было интересно, но не заваливаться же без приглашения.
— Рон, ты где? — донеслось откуда-то сверху. — Ты потерялся? Я сейчас за тобой приду.
— Ты чего здесь стоишь? — удивленно спросила она, когда сбежала вниз и пристально уставилась на меня своими глазищами.
— Ты не пригласила меня войти, — ответил я и улыбнулся.
— Я же открыла дверь, — ответила она, пожав плечами, словно удивляясь моей недогадливости.
— Я только недавно стал твоим другом и пока не знаю правил, — слегка улыбнувшись, ответил я.
