Катенька расстаралась: наняла еще повара в помощь к домашнему, велела поставить на стол фарфоровый сервиз, подаренный им на свадьбу, подать рейнского и «Шато д'Икем». Витгенштейн был говорлив и весел, осыпал хозяйку французскими комплиментами, расспрашивал об Одессе, откуда она недавно воротилась. Генерал Бологовский, командовавший 1‑й бригадой, красочно рассказывал о землетрясении, случившемся, пока madame Орлова была в отъезде. Сосредоточенный на своих мыслях Непенин отвечал, лишь когда к нему обращались, князь Барятинский и Горчаков и вовсе помалкивали.
– Я вижу, подполковник Пестель не с вами – вероятно, исполняет какое-нибудь новое важное поручение? – невинно спросил Орлов.
– О нет, он ожидает своего утверждения в новой должности. С высочайшим приказом о его назначении командиром Вятского полка вышла заминка… Надеюсь, это недоразумение вскорости разъяснится… Le pauvre[95] Павел Иванович и так сильно огорчен разрывом своей помолвки с mademoiselle Валевской…
– Ах, вот как? – вырвалось у Орлова. – Значит, он не породнится с Павлом Дмитриевичем?
– Увы; хотя, быть может, оно и к лучшему, entre nous soit dit[96]. Павел Иванович признался мне в минуту откровенности, что еще не готов связать себя брачными узами, испытывая сердечную привязанность единственно к родителям своим.
– Да надо же ему когда-нибудь на это решиться! – возразил Бологовский. – На нем как на старшем сыне лежит обязанность продолжения рода. Недаром же говорят: «Мужчина состоит из мужа и чина».
– Ах, это очень остроумно, очень! – засмеялся Витгенштейн.
«Il a donc lâché la proie pour l'ombre!»[97] – не без злорадства подумал про себя Орлов. Киселев говорил ему, что Пестель уже давно ухаживал за Изабеллой Валевской, падчерицей графа Витта, и даже собирался перейти от Витгенштейна к Витту, когда тот получил начальство над военными поселениями юга России. Не иначе, надеялся выхлопотать себе командование через будущего тестя! Сватовство его зашло так далеко, что он возил свою невесту и ее мать, урожденную Любомирскую, показывать своим родителям в Петербург. Витт – сын от первого брака старухи Потоцкой; в случае успеха Пестель стал бы родней Киселеву, чья свадьба с Sophie назначена на август. Родители Пестеля как будто не препятствовали его женитьбе на польке, хотя ни сама невеста, ни в особенности мать ее им не понравились; Изабелла отвергла ради Пестеля какого-то другого жениха. И вдруг помолвка разорвана! Дело тут наверняка не в сыновних чувствах, а в том самом высочайшем приказе, выхлопотанном Киселевым для своего протеже. Изабелла нужна была Пестелю только для повышения по службе; как только у него появилась возможность добиться того же без женитьбы, он тотчас подписал невесте отставку, это ясно. Он такой же низкий интриган, как и сам Витт! Генерал Раевский не скрыл от Орлова, что получил повеление государя сделать «строжайшее и подробное исследование» давнего происшествия с полковником Кроминым, о котором Киселев узнал от простоватого денщика. Факты подтвердились, Киселев поспешил сообщить Кромину, что на его место назначен другой человек, однако царь вымарал из приказа артикул о производстве Пестеля, написав карандашом на полях: «Повременить». Поделом же ему.
– Я полагаю, мы все ожидаем высочайшего указа, чтобы наконец выступить в поход, – веско произнес Михаил Федорович.
На лице Витгенштейна промелькнула досада.
– Покамест я никаких новых указаний не получал и на сей счет обнадежен не был.
– Но позвольте! – воскликнула Екатерина Николаевна. – Не может же государь оставить без последствий нападение на российское судно под стенами Измаила! Шутка ли, вся команда изрублена, и капитан тоже! Барон Строганов отозван из Константинополя вместе со всей русской миссией – это ли не ясный знак того, что мирные средства исчерпаны?
– Совершенно с вами согласен, – поддержал ее Непенин. – Это уже чистый casus belli[98]! А государь, распорядившись о похоронах убиенного патриарха Григория в Одессе на казенный счет, явственно показал, что судьба греческих единоверцев ему небезразлична! Я, ваше высокопревосходительство, твердо уверен, что ожидаемый всеми нами высочайший манифест воспоследует. Мой полк готов. За офицеров и солдат ручаюсь – надоело ничего не делать.
Перехватив взгляд, брошенный Витгенштейном на Непенина, Орлов мысленно побранил Андрея Григорьевича за неосторожность: вдруг и на него извет поступил? Ведь он за свой счет приобретал оружие для греческих повстанцев, а такое скрыть невозможно!
– Пора, пора брать дело в свои руки! – сказал он тем не менее. – У нас все на военной ноге, а у греков – на разбойничьей.
Екатерина Николаевна посмотрела на мужа с укоризной. «Не торопись, поспешишь – все испортишь!» – говорил этот взгляд. И она, конечно, права: вон, Ипсиланти поспешил – и что вышло?
