Сид затягивался очередной сигаретой глубоко, жадно и нервно.
— Я тебе чем угодно клянусь, — в который раз повторила Хельга, — вчера, когда я вернулась из уборной, на твоём месте был Арнольд.
— И что же он делал? — в вопросе Сида Хельге послышалась какая-то злая издёвка; вероятней всего, так оно и было — в конце концов, этот диалог происходил между ними уже в третий, кажется, раз.
— Он… — и в третий же раз Хельга заливалась краской, — он целовал меня. Ласкал. Обнимал. А потом мы заказали счёт и поехали…
— Ко мне домой, ага, — Сид отправил очередной окурок в пепельницу, злобно затушив его о стеклянное дно.
— И таксист был такой наглый, усатый…
— Хельга, — вздохнул Сид, — всё так и было. Только это был не Арнольд, а я. Я, понимаешь?
Глухо застонав, Хельга спрятала лицо в ладони.
На какое-то время в комнате повисла тишина. В немилосердно гудевшей голове Хельги, точно бешеные, метались мысли; она разозлённо сжала пальцами виски, пытаясь сосредоточиться.
Происходила какая-то херня — в этом Хельга Патаки была уверена совершенно. С остальным всё было куда сложней; и более всего мешало рационально мыслить то хмельное чувство тепла и счастья, отголоски которого все ещё звенели где-то в теле. Хельге было противно от самой себя; как ни поверни — всё сходилось к тому, что вчера на месте Арнольда действительно был Сид, что именно с Сидом она…
От этой мысли хотелось добежать до ванной и хорошенько проблеваться. Но тепло — глупое, глупое, глупое тепло — всё равно не желало уходить.
Хельга ударила стену кулаком. Не помогло. Только вздрогнул Сид; столбик пепла серым ворохом осыпался с сигареты прямо на ковёр. Сид проводил его флегматичным взглядом.
— Похуй, — одними губами произнёс он.
И снова повисла тишина.
Больше всего Хельге хотелось потребовать у Сида бутылку пива на опохмел в качестве моральной компенсации — и выместись из этой квартиры прочь, и успеть, хоть и с опозданием, на работу, и раз и навсегда забыть о том, что когда-то здесь случилось. В конце концов, положа руку на сердце, пьяный секс — это не то, о чём она будет сожалеть до конца своих дней. Даже… даже настолько странный пьяный секс. В конце концов, всегда можно сказать себе, что она просто окончательно помешалась, раз на месте других мужчин ей мерещится Арнольд, — и вспомнить давно забытую за бесполезностью дорогу к психологам. А затем к психиатрам.
Но что-то не давало ей покоя в этой ситуации.
Что-то было не так. Что-то не отпускало.
— И ты даже не заметил, что я веду себя как-то… странно? — хрипло спросила Хельга.
— Как бы тебе сказать… мы с тобой взрослые люди, не связанные узами брака, мы были уже достаточно пьяны, и… словом, я был обрадован, но не слишком удивлён, — хмыкнул Сид. — Извини, если для тебя это было что-то из ряда вон выходящее, но…
— И ты не слышал, как я звала тебя Арнольдом? — Хельга ощутила прилив гнева — возможно, оттого, что Сид, оказывается, вполне допускал, что она проведёт с ним ночь. — И перестань дымить, чёрт тебя подери!
— В своей квартире будешь распоряжаться, Патаки, — Сид медленно затянулся, запрокинул голову и белёсым облаком отправил дым к потолку. — И ты не называла меня Арнольдом.
— Не ври! — она вновь ударила стену.
— Не вру. Возможно, я не слышал, — голос Сида становился всё безразличнее и тише. — И отстань от моей стены, Патаки, пожалуйста. Стена уж точно ни в чём не виновата.
Хельга резко встала и подошла к окну. Раздражённо барабаня пальцами по подоконнику, она стояла и разглядывала жёлто-оранжевые кроны деревьев, почти закрывающие вид на шоссе, по которому сновали разноцветные жуки-автомобили. Не спросив разрешения, она открыла форточку, и в комнату дохнуло подгнившей осенней прохладой.
Возможно, действительно было самое время успокоиться, стребовать-таки с Сида бутылку пива и уйти восвояси. Но он всё испортил сам — одним простым вопросом. Точнее, двумя:
— Патаки, можно тебя спросить?
— Угу, — невнятно промычала Хельга.
— А ты что, с этим репоголовым… ну… замутить успела до того, как он в джунглях пропал? Вы ведь там в одном колледже были, всякое такое…
Хельга не ответила — только сжала прохладный подоконник крепко-крепко, так, что пальцам стало больно. Кажется, Сид понял, что что-то не так, и добавил уже куда менее уверенно:
— Ну или, я имею в виду, почему ты по нему так тащишься… он же…
Резко развернувшись, Хельга в несколько широких шагов подошла к Сиду вплотную. Схватив его спереди за воротник рубашки, подтянула к себе его лицо и процедила сквозь зубы:
— Гифальди, ещё одна гадость в адрес Арнольда — и ты будешь плевать кровью дальше, чем видишь, понял?
Надо отдать должное Сиду — чувства собственного достоинства со школьных лет у него явно прибавилось. Тот трусливый мальчик в зелёной кепке быстро бы начал лебезить и заикаться, умоляя его не бить; но этот взрослый, серьёзный Сид только зло взглянул на Хельгу и, даже не попытавшись освободиться, ледяным тоном произнёс: