Сид не сразу её узнал, посмотрев в глазок. Впрочем, надо признать, не одна лишь шуба была в этом виновата; просто в списке тех, кого Сид считал возможным увидеть с утра пораньше на пороге своей квартиры, Хельга Патаки плелась где-то в самом конце. На пару позиций повыше доброй феи с зачарованным лотерейным билетом.
Сид, тем не менее, открыл дверь. Пару раз сморгнул и вновь окинул Хельгу взглядом с головы до пят — будто до сих пор сомневался, что перед ним стоит именно она; и попутно не мог не заметить, что эта шубка ей чертовски идёт. Гораздо больше, чем та дурацкая нефорская косуха. Впрочем, Хельга всегда страдала привычкой прятать свою женственность за нарочито грубыми, пацанскими вещами…
— Чего уставился, Гифальди? — огрызнулась Хельга. — Чай, не в музее!
— И тебе доброе утро, Хельга, — елейным голосом откликнулся Сид. — Чем ещё могу быть тебе полезен, раз уж ты стоишь в такое время на пороге моей квартиры? Может быть, дать тебе пройти?
— Ты на редкость проницателен, — и она протопала по прихожей прямо в ботинках, оставляя за собой цепочку грязно-коричневых следов.
Закрыв дверь, Сид поплёлся в комнату вслед за Хельгой.
— Патаки, скажи на милость, ты сдурела? — поинтересовался он уже без всякого сарказма. — Переобуться не судьба? Между прочим, я недавно тут прибирался.
Хельга растерянно взглянула на собственные ботинки.
— Прости, — Сиду показалось, она действительно смутилась.
— Переживу. Впрочем, если ты пойдёшь обратно в прихожую и переобуешься, переживать мне это станет значительно легче.
Хельга подчинилась, что несколько удивило Сида. Он подумал, что, несмотря на привычную грубость, Хельга выглядит какой-то… уставшей. Она не то чтобы согласилась с Сидом — скорее складывалось ощущение, что у неё просто нет сил спорить.
— Может быть, всё же расскажешь, зачем ты пришла? А то, глядишь, и переобуваться сразу придётся обратно…
— Может, и придётся, — равнодушно пожала плечами Хельга. Прошествовав в комнату, она плюхнулась на диван и как-то истерично, нарочито весело произнесла:
— А я не знаю, зачем пришла, Гифальди. Понятия не имею. Смешно, да?
Хельга ухмыльнулась — в духе клоунов из ночных кошмаров, как показалось Сиду.
— Ага, — произнёс он, с грустью перечисляя в памяти свои явно слишком оптимистичные планы на день. — Очень смешно. Обхохочешься.
***
Хельга действительно понятия не имела, зачем она пришла к Сиду. Просто в ней уже целый месяц неумолимо зрело осознание того, что что-то надо делать — с тем, что произошло, с тем, что может произойти, с тем, что происходит сейчас у неё в голове. И как можно быстрее.
В двадцать три года Хельга Патаки впервые поняла, что такое счастье. И не то чтобы ей понравилось.
Рецепт счастья Хельги Патаки оказался до смешного прост: афродизиак от Сида Гифальди, ром и кола по вкусу.
Хельге до тошноты противно становилось от этих мыслей; но хуже всего было то, что, несмотря на это, счастье не переставало быть счастьем. Счастье поселилось внутри Хельги, точно какой-то зловредный Чужой, который принялся жить и дышать у неё под рёбрами; счастье было отвратительно тёплым и уютным, оно копошилось внутри и без устали шептало: ну же, Хельга, давай, ну же, Хельга, теперь ты знаешь, что я есть, делай же что-нибудь, Хельга.
Хельга не настолько понимала язык Чужих, чтобы разобрать, что именно ей следовало делать. Да и не факт, что её Счастье волновали такие мелочи. Так что Хельга сделала единственное, что пришло ей в голову, — заявилась с утра пораньше в квартиру к Сиду Гифальди.
Что делать дальше, она понятия не имела.
***
Сид, по всей видимости, тоже.
Какое-то время он стоял и смотрел на неё. Она сидела и смотрела на него в ответ.
Потом Сид едва слышно вздохнул и опустился рядом с Хельгой на диван. Они ещё помолчали. Ещё посмотрели друг на друга.
Потом Сид вздохнул ещё раз, поднялся с места и исчез на кухне. Вернулся с двумя банками пива под мышкой. Откупорил обе.
Хельга взяла одну, ощутив ладонью приятную жестяную прохладу. Сид символически приподнял свою банку и делано улыбнулся Хельге. Они молча чокнулись и отпили пива. Потом помолчали ещё. Для разнообразия.
— За тишину, — хмыкнула Хельга, произнеся запоздалый тост. — И ром и колу. По вкусу.
— Злишься? — тихо поинтересовался Сид.
Хельга пожала плечами.
— Я не знал.
— Не знал, как действуют на девушек афродизиаки? — Хельга фыркнула. — Да зачем ты вообще таскал эту дрянь с собой?
Сид мрачно барабанил пальцами о банку. Жесть натужно бренчала.
— Не затем, зачем ты думаешь. Некоторым это… нравится.
— Нравится? Хочешь сказать, им тоже от этого мерещатся одни люди вместо других?