Стажеры тоже ничего не знали, а социальные сети сам Никольский перестал обновлять позавчера.
«Он там хоть живой?» – сокрушался Паша, собирая свои вещи в рюкзак, пока в мозгу у него созревала одна из идей, о которых говорили – «это катастрофа». Но почему бы и нет?
Две недели назад Паша вздохнуть нормально боялся в присутствии Никольского, переживая, что чем-то испортит их отношения, разочарует величайшего адвоката России или испортит о себе мнение. Но теперь… Теперь уже нет. Он решил хоть разок подумать о себе, о своем беспокойстве, которое уже проедало мозг. Раз уж Паша неспособен сосредоточиться на работе из-за Никольского, придется выяснить, куда тот запропастился.
Решившись набрать ему на мобильный, Паша приказал себе покорно ждать щелчка в трубке, не сбрасывать вызов, хотя его путешествие за пределы зоны комфорта еще никогда не было столь масштабным и провокационным.
Трубку никто не взял ни в первый, ни в десятый раз, и тогда Павел подумал, а не наведаться ли к Жене домой?
Ну, после работы.
Адрес Павел без проблем нашел в сети, какой-то фанат еще месяца два назад выложил его в группе, посвященной Жене. И хотя Павел всерьез опасался, что может столкнуться у его дверей с какими-то поклонниками (он же ничего не знал о жизни Никольского), двухэтажный коттедж в Кунцево встретил его безмолвием. На фотках Женя видел дом раньше, но все равно очень осторожно постучал в ворота, а те сразу же с противным скрежетом открылись. «Я здесь ради себя, ради себя любимого», – повторял он раз за разом, обходя красный БМВ.
Павел прижал пальто к животу ладонью, чтобы не зацепить авто, наверняка стоящее на сигнализации.
Отступать он, конечно, уже не собирался, хотя идея приходить к Жене вот так просто, без приглашения, не казалась ему такой же удачной, как два часа назад. Он постучал костяшками и прислушался. Попытался увидеть что-то через прозрачные вставки в дверях.
Постучал снова.
И никакого шевеления.
Похоже, никого не было. Может быть, Никольский всего лишь куда-то уехал? Со своей тайной пассией, например. С чего Павел вообще взял, что с «заболел» его не обманули? Мало ли какие у Никольского возникли дела.
Наверное, Паша бы еще долго сокрушался, постукивая по дереву, если бы не нажал на ручку, подумав, что этот звук будет громче.
И та поддалась.
Дверь открылась, но не как ворота, а совершенно беззвучно, словно кто-то опустил на ладонь немое приглашение. В голове у Паши пульсировала навязчивая мысль и называлась она «незаконное проникновение и всевозможные последствия». Интересно, Женя Никольский подаст на него в суд?
– Эм, Евгений Сергеевич, вы дома? – спросил Паша, оставаясь на пороге.
Он сам скривился от того, как прозвучало его обращение. Разница в возрасте у них всего лишь пять лет, а в анамнезе поцелуи, он вполне мог обращаться к нему по имени.
– Женя?
Ступив в светлую прихожую, Паша не успел осмотреться толком, как уткнулся взглядом в чьи-то ноги в модных черных оксфордах.
Приехали, блин.
Случилось что-то ужасное.
Павел прирос к полу, не решаясь пойти дальше.
Он с трудом выбирался из ментальной дыры, куда его загнал лежащий на полу без сознания человек. И пусть Паша пока не знал, что случилось с Женей, у него по спине струился холодный пот смертельного страха. Однажды он уже переживал что-то подобное, и помнил тот день, будто он только вчера стал его прошлым.
Его мама. Она в те дни проходила химию, слабела с каждым днем, но не сдавалась и готовила ему на завтрак любимые бутерброды с запеченным в микроволновке сыром. Как начнешь день, так и проведешь, говорила она и гладила его по волосам. Положив два кусочка белого хлеба на тарелки в один из таких дней, она схватилась за голову, успела сказать, что потеряет сознание, и оказалась на полу. Целых три часа Паше ничего не говорили, он едва с ума не сошел от беспокойства, и ощутил такое безграничное счастье, когда, наконец, попал в палату к маме.
– Женя? – голос у Паши дрожал.
Ценой невероятных усилий он заставил себя сдвинуться с места, а на третьем шаге перешел на бег.
Женя лежал на боку между состаренным комодом из темного дерева и раскладным диваном, рот у него приоткрылся, а из рук вывалился смартфон. Выглядело ужасно!
Развернув руку, Паша тронул его за запястье.
– Слава богу, – выдохнул он. – Ты жив…
«Дальше-то что делать?»
Может быть, Женя в обморок грохнулся? Работал слишком много, забывал есть и все такое? Он вспомнил, как пару раз приводил в чувства свою маму еще до того рокового обморока на кухне, оставившего его с психологический травмой. Только бы разогнать туман в голове, да и вспомнить… Точно! Он склонился к Жене и невольно замер, ощутив его дыхание на щеке.
– Хорошо… А теперь…
И несмотря на ситуацию, руки у него затряслись, скользнув к рубашке, развязывая галстук.
Так Жене будет легче дышать.
Сколько он уже лежал без сознания?
