– Я много о тебе знаю, ты прав, Павел Елагин, – наконец, кивнул тот. – Я знаю, что ты родился и вырос в Москве, твоя мама несколько лет назад победила рак шейки матки, а отец был на заработках в Европе. Сейчас твои родители в разводе. Живешь ты с мамой и сестрой, любишь мальчиков и маленького плюшевого олененка, которого тебе подарила мама в процессе ремиссии.
Вздохнув, Женя поправил ему пиджак рукой.
– Вы что провели расследование?
– Нет, почитал твои анкеты.
– Точно, – кивнул Павел.
Среди прочего их просили написать еще и личное эссе о сложном периоде в жизни и преодолевании трудностей. Как обычно бывало с такими эссе, Паша не представлял себе людей, которые будут читать его рассказ.
И уж тем более он не думал, что Никольский проявит к нему такое внимание. С чего бы вдруг?
– И зачем вы прочли?
– Да так.
– Не думаю, что вы что-то делаете «да так», – усомнился Паша.
Женя облизал губы.
И потом схватил Павла за затылок и притянул для поцелуя.
Черт, тревога, для настоящего поцелуя.
Паша от неожиданности выдохнул весь воздух из легких, а вдохнул уже чужой, со вкусом банановой жвачки и невозможных, невероятных и неповторимых ощущений. Вцепившись Никольскому в пиджак, Павел старался устоять на ватных ногах, отдаваясь на милость мягким и сладким губам. И Никольский сам целовал его, сам целовал, словно ад напрочь замерз или случилась еще какая-то фантастическая вещь.
Он держал его за затылок, лаская волосы, а другой рукой гладил по подбородку, щекам, задевал ухо…
Павел напрочь позабыл, что они находились в офисе, но внезапный стук позади сразу же привел его в чувство. Точнее, даже не звук, а то, что за ним последовало: Никольский отстранился так быстро, будто перед ним ядовитый скорпион обнаружился. Он посмотрел на Павла, а тот ответил вызывающе.
Женя тоже старался взять себя в руки после случившегося, он видел.
Поэтому когда Никольский наклонился к нему во второй раз, Павел неосознанно подался вперед.
Он совсем не ожидал, что вместо поцелуя ему скажут:
– Нам не стоит в дальнейшем общаться, и в Нью-Йорке тоже, – прошептал он и отстранился
– Что за… Никольский! – в сердцах вскрикнул Павел.
Но если бы тот остановился, оглянулся, удостоил его вниманием, аду бы точно пришел конец. Никольский же не думал об интересах других людей, только о собственных, разумеется. Объясняться с Павлом он не собирался, и тому оставалось только наблюдать за тем, как силуэт скрылся за поворотом на лестничный пролет. «Надо же, и лифтом не воспользовался», – подумал Павел.
Он съехал по стенке вниз, подумав, что его задолбали эти сраные эмоциональные качели.
С Никольским что-то происходило. Точно.
У Паши пока в голове не укладывалось, через что должен проходить человек, чтобы бросаться на других с поцелуями.
– Твою мать, – фыркнул он.
О поцелуе Паша не сказал ни одной живой душе.
Видимо, Женя обращался с ним настолько вольно именно по той причине, что стажеру Павлу Елагину никто бы не поверил. Поделись он с кем-то произошедшим, сразу бы присоединился к компании выдумщиков, которые нет-нет и писали истории о том, как провели вечер с Никольским, жаркую ночь, а наутро ушли с белой розой в руках.
Нет, Павел не собирался делиться с кем-то подробностями ЧП в коридоре.
Он решительно настроился выбросить Никольского из головы. Выбросить и все. С этими попытками понравиться ему, понять его, выяснить, чем же он так провинился, Паша до того заморочился, что даже свою поездку толком не планировал, а уехать на месяц в Нью-Йорк, до этого выезжая лишь к бабушке – то еще предприятие.
В выходные он целенаправленно избегал заходить в чат стажеров, вернувшись в свою жизнь, которая, возможно, и не была до чертиков интересной, как у Жени, но…
Но другой не завезли.
В субботу Павел составил список вещей для Нью-Йорка, а потом добрый час изучал правила перевозки багажа авиакомпаний, что и в каких количествах можно было взять в салон, а что – оставить в чемодане с багажом. Возможно, он бы и не проявил такого энтузиазма, будь с ним нормальный партнер, а не Женя Никольский, не желавший ему даже с элементарными вещами помогать.
– Сука, – вздохнул Павел, сидя на кровати перед ноутбуком.
Надо ж было ситуации сложиться таким причудливым образом. Будто Вселенная над ним насмехалась.
Он нуждался в работе в «Алмаксе», чтобы мама с сестрой позволили себе больше, со временем сменили квартирку на жилье поприличнее и поближе к центру, взяв ипотеку, чтобы… Короче говоря, Никольский сюда никак не вписывался, Паша вел себя как настоящий одержимый идиот, пытаясь заработать благосклонность такого непробиваемого человека.
Проще научить любить муравья, чем Женю…
Приехали.
Чем бы он ни занимался, все равно возвращался к Никольскому.
Паша не сказал бы, что его вообще часто целовали парни, не говоря уже о таких парнях. Может быть, он и зря старался выбросить его из головы, может быть, стоило, как мама говорила, принять эту ситуацию и решить, что он мог с ней сделать.
Уставившись в окно, он чертыхнулся.
Что тут сделаешь?
