– Почему? Ах да, как же я забыл, – сделал Павел большие глаза, указав на Женю пальцем. – Вы Евгений Никольский, вас все хотят.
– Ну да, точно, – кивнул Женя. – Именно поэтому. Ты ведешь себя странно. Буквально разрываешь шаблон. Мне это не по душе.
Ускорив шаг, Павел не посмотрел на собеседника.
– Я живой человек и не обязан вести себя как «шаблон».
– Ладно. Тогда я должен проверить еще одну теорию.
Павел не обратил внимания на эти слова, он даже смирился за последние двадцать минут, что Женя расценивал его как объект для изучения. Ну и пусть. И хорошо! Пусть Никольский забивает себе голову, а он, Павел, пойдет домой и переживет этот день.
Так он и думал, а Женя схватил его под руку и резко свернул в небольшой коридор, заканчивающийся тупиком.
Павел и возмутиться не успел, как Женя втолкнул его в мужской туалет.
Его суетливые шаги гулко отбились от стен в пустом помещении, Женя вошел за ним следом, беззвучно. И на лице у него поселилась улыбочка, говорившая, что он-то и режиссировал эту ситуацию, знал, что будет дальше, пока Паша тревожно оглядывался.
Не представляя, во что его занесло.
– Я думаю, ты не совсем честен со мной, Елагин, – Женя прижал его к стене, оставив руку на груди.
– Что вы имеете в виду?
Игривость исчезла с лица Никольского, он остановился на грани, вынудив Павла задержать дыхание.
– Оттолкнешь меня? Не сможешь? Что сделаешь? – шептал Никольский.
Посмотрев на его губы, Павел неосознанно обвел языком свои.
Представлял ли он поцелуй с Никольским? Да ничего подобного. Паша вообще ни о чем не думал, тупо пялился на Женю перед собой и переживал разве что о том, что из кабинки внезапно кто-то покажется или в туалет войдет посетитель.
Женя взял его за запястье, обвел своими руками его пальцы, надавил на подушечки, очертил косточки. Каждую по очереди. Он делал это настолько сосредоточенно, точно, последовательно, будто кто-то невидимый давал ему указки, как измываться над Павлом.
Тот наблюдал за этим отстраненно, не решаясь ни прекратить, ни ответить чем-нибудь таким же интимным. Павел превратился в статиста, но одно он все же сделал. И зря.
Женя сам положил руки Павла себе на бедра, подался вперед и замер.
Паша впервые почувствовал его аромат у самой поверхности кожи. Клубника? Откуда там, черт возьми, клубника? Что-то тропическое. Немного мускуса. Тем временем Женя схватил зубами его нижнюю губу, немного оттянув, будто намекая позволить больше.
Получить чертов поцелуй.
Павел сдался, он потянулся, шире разомкнув губы…
Тут-то Женя и остановил его, возвращая между ними дистанцию. Его рука впилась Павлу в шею.
Магия испарилась.
– Что ж, понятно, – выдохнул он.
Запрокинув голову назад, Паша ударился об стену.
Спас его парень, открывший дверь позади. Хвала небесам! Отвлекшись на него, Женя отошел, поправил куртку и следом послал Паше самый унизительный воздушный поцелуй.
Павел злился.
Он злился в тот день, на следующий день, да и спустя неделю все еще шумно выдыхал и сжимал кулаки под столом, едва Никольский показывался где-то рядом. Сам Женя всем своим видом демонстрировал, что больше никакой особенной любви к Павлу не питал. Он, конечно, выполнял обязанности менеджера, однако свободное время предпочитал проводить с кем-то другим, а если Паша задавал ему вопросы, то отвечал настолько неторопливо, отвлекаясь на смартфон, что Паша терял ангельское терпение.
И снова злился.
Держа при себе оскорбления, которые мог бы (и с удовольствием) высказать Никольскому, Паша размышлял, как ему отомстить. Как отомстить человеку, от которого зависело его будущее и не остаться за бортом «Алмакс»? Тот еще вопросик.
Мама бы сказала ему забить, а Лера, заметив, каким расстроенным он пришел после той прогулки, посоветовала перестать видеть в Никольском кумира и использовать его для достижения цели.
– Умные вещи говоришь, – с едва заметной гордостью признался тогда Павел, потрепав ее по волосам.
Но так и не прислушался.
Не мог он простить произошедшего в ТЦ. И забыть не мог. И даже разложив на атомы поведение Никольского так, будто он был предметом его дипломной работы, Паша не переставал вспоминать одно и то же. Серию кадров, начинавшуюся с того, как Никольский толкнул его к стене, и заканчивающуюся их почти поцелуем.
«Почти», – в которое Паша поверил.
Он понял, какую теорию Женя задумал проверить в туалете.
Показная безразличность Паши настолько Никольского задела, что он начал искать ей какое-то логичное объяснение, по его же словам.
Проблемы мажоров и нарциссов XXI века, видимо.
Представив себе Женю, потирающим подбородок, и с немым вопросом «ну почему же этот парень не обожает меня как все?», Паша даже фыркнул. Правда, потом Женя его раскусил, уж как ему было не смешно в тот момент, обычными словами не передать.
Показательное выступление в уборной Женя затеял, чтобы вынудить Пашу сделать первый шаг, ответить.
Что ж, Павел так и сделал. И с тех пор Женя его не замечал.
С тех пор Павел не прекращал думать о мести.
