…Большой театр с колоннадой и четверкой бронзовых коняг, волокущих Аполлона на премьеру «Красного мака»… — Здание Большого театра с медной квадригой Аполлона работы скульптора П. К. Клодта над фронтоном было построено в 1824. В иконографии, литературе, кино 20-х гг. это отличительный знак и эмблема Москвы: «Я увидел зеленых лошадей. Я запомнил их на всю жизнь. Они сделались моей путеводной звездой, моим ориентировочным пунктом, самым любимым моим местом в Москве…»[В. Катаев, Фантомы (1924)]. В 1926–1927 в связи с реставрационными работами внимание публики особенно часто привлекалось к зданию театра и квадриге. Кони крупным планом, вид на город с площадки квадриги — популярный угол зрения в кино- и фотосъемке тех лет (фото «Кони Аполлона» в КН 35.1926; «В центре Советской столицы» — снимок с крыши ГАБТ с конями на первом плане, в Ог 29.08.26, и др.). Весь этот ансамбль занимает видное место в «Человеке с киноаппаратом» Дзиги Вертова, в нашумевшей картине «Третья Мещанская» («Любовь втроем», 1927), где один из героев, участник работ на крыше театра, позирует на фоне мужественной анатомии клодтовского Аполлона, и в ряде других кинокартин с московским фоном.
«Красный мак» — балет Р. М. Глиэра, поставленный Большим театром в июне 1927 (подробнее см. в ЗТ 7//6).
Ср.:
18//3
…Гул экскурсантов, невнимательно слушавших руководителя, обличавшего империалистические замыслы Екатерины II в связи с любовью покойной императрицы к мебели стиля Луи-Сез. — Подобного рода комментарии были неизбежной частью экскурсий по музеям и объектам старины. М. Талызин иронизирует по поводу «рабочей экскурсии, пришедшей в Эрмитаж взглянуть «на шедевры деспотических монархий, произведения барщинной эпохи и крепостной эксплуатации»» [По ту сторону, 204]. Ср. «Ханский огонь» М. Булгакова, где комментирует не гид, а политически грамотный экскурсант: «Сработано здорово, что и говорить. Видно, долго народ гнул спину, выпиливая эти штучки, чтоб потом тунеядцы на них плясали… Делать-то ведь больше было нечего» и т. п. В рассказе А. Н. Толстого «Гобелен Марии-Антуанетты» (1928) экскурсовод вдалбливает посетителям дворца-музея: «А это образец продукта крепостного производства, относящийся к самому началу борьбы между землевладельческим капиталом и капиталом торгово-промышленным». «Крокодил», отмечая, что «руководители экскурсий зачастую оказываются безграмотными людьми», помещает карикатуру:
«Руководитель [показывая картину «Иван Грозный и сын его Иван» — см. о ней ЗТ 7//8]: — Здесь, дорогие товарищи, вы видите хищника мирового империализма, перегрызшего глотку другой акуле. На мрачном фоне средневековья развертывается перед нами яркая картина бешеной борьбы за новые рынки, за новые колонии, из которых и были выкачаны жадным царизмом ценности в виде тех ковров, которые покрывают пол нарисованной комнаты» [Кр 19.1928].
Нередко переплетение вульгарно-социологического жаргона с информацией традиционного типа. Так, в рассказе Л. Славина «Женщина в голубом» гид в московском музее разъясняет комсомольцу Андрюше, заинтересовавшемуся портретом дамы:
