«Галерея Александра III, серия придворных работ художника Соколова. Перед нами типичная представительница разлагающегося буржуазно-феодального общества. Обратите внимание на заднюю арку, типичное соединение древнерусского стиля с готическими формами. Портрет сделан накануне империалистической бойни. Манера — типичные передвижники, материал — масло, социальная среда — расцвет торгово-промышленного капитала… Художник Соколов, родившийся в 1857 и умерший в 1913, большая золотая медаль в Париже, малая — Мюнхен, 1907, был безнадежно влюблен в данную буржуазную самку, в его самоубийстве большую роль сыграла холодность этой женщины. По странному капризу она не захотела отдаться ему, хотя свободно сходилась с типичными представителями титулованной знати…» [КН 47.1927].
Посетители попроще понимали гида «как бог на душу положит». В юмореске В. Лебедева-Кумача крестьяне, осматривающие мебель «ампир» в усадьбе-музее, говорят: Знамо, были упыри:
«Так обошли целый этаж, дивясь и любуясь. Видели, например, Христа Семирадского — то был свирепый всадник, закованный в латы и лихо топчущий каких-то эфиопов. Привлек внимание и венецианский дож, о котором даже поспорили, есть ли это дождь или морж: на картине был изображен зверь с обезьяньей мордой, бежавший в блеске молний на фоне разразившегося ливня. — Товарищ, а это что ж? — спросил [новичок] красноармеец, ткнув пальцем в «Похищение Европы». — Натюрморт, — кинул групповод на ходу. — Фрукты и прочее. Неизвестного мастера. — И то фрукты, — буркнул красноармеец. — Девку к быку привязали, и хоть бы хны!.. Вот антанта-то». Разоблачение наступает, когда гид, указывая на бюст Ленина, говорит: «Иоанн Грозный» [Тих. Холодный, См 48.1928].
18//4
«Сказка любви дорогой», — подумал Ипполит Матвеевич, вглядываясь в простенькое лицо Лизы. — Воробьянинову вспоминаются слова романса «Тоска, печаль, надежды ушли…», из которых особенно известен рефрен:
Фраза «сказка любви дорогой» скорей всего восходит к стихотворению Д. М. Ратгауза «Призраки счастья» (1906), неоднократно положенному на музыку, где повторяется рефрен: Сказки любви неземной.
В 1918 вышел фильм «Молчи, грусть… молчи… (Сказка любви дорогой)», в котором снимались все главные звезды русского немого кино [см. Советские художественные фильмы, т. 3; Луначарская-Розенель, Память сердца, 385].
Поэтические чувства Воробьянинова имеют прообраз у Ф. Сологуба: «[Глядя на Людмилу, директору гимназии] Хрипачу вдруг захотелось сказать, что она «прелестна, как ангел небесный», и что весь этот инцидент «не стоит одного мгновенья ее печали дорогой». Но он водержался» [Мелкий бес, гл. 31].
18//5
