— Где будем ночевать? — Я решила сменить тему.
— В деревне Старая Сосна, — сказал Итен, отвечавший за наш маршрут. Да, названия деревень в Альбертине были живописные. Поговаривали, что старые города сохранили старинные названия на древнем магическом языке, а уж деревушки называли в зависимости от того, кто где селился. Поселились возле старой сосны — получите.
Я бережно поставила кувшин на землю. Но стоило отвернуться, как любопытный пикси сунул туда свой нос и каким-то чудом протиснулся в горлышко кувшина.
— Ай-яй-яй, застрял! — завопил он на высокой ноте.
— Это что за гадость? — вылетел из кувшина Али.
— Вор! — закричал Слав. — Итен, держи его.
— Да не вор это, — попыталась я вразумить Златовласку, но, видимо, моя сила внушения подействовала плохо, потому что он кинулся на Али. Али предусмотрительно исчез, и Итен грохнулся прямо в разведенный огонь, к счастью еще достаточно слабый. Его одежда вспыхнула, и мы кинулись ее тушить. Пикси продолжал верещать, Али — высказывать все, что думает о нашей глупости, и только Ромашка посмеивался, наблюдая за возней.
Я первой взяла себя в руки и огляделась по сторонам. Итен сидел на земле и громко ругался, Любима причитала над ним, Тишка и Слав тоже возились вокруг, пикси кричал, застряв в кувшине, а Али завис над компанией, но растаял, стоило Тихвине повернуть голову.
— Это кто был? — опомнилась она.
— Давайте сначала освободим малыша. — Я вытряхнула пикси из кувшина. — А кто это был…
— Вор! — вместо меня ответил Слав.
— Нет, тебе показалось. Это был мой… хм… друг. Он временно заточен в кувшине, и я пытаюсь ему помочь.
— Заточен в кувшине? — нахмурился Итен. — За что это?
И этот туда же!
— Случайно, — ответила я.
— Марьяна, ты не представляешь себе саму силу заклинания, способного привязать живого человека к предмету. Это очень сложный процесс, опасный для того, кто его проводит, и обычно это не один человек, а около десятка. Представляешь, что надо сделать, чтобы тебя заточили?
Я только вздохнула и пожала плечами.
— А с ней бесполезно разговаривать, — вмешался Ромаш. — И, кстати, кувшин мой. Так что не о чем беспокоиться.
Я закусила губу. Не стоит нам сейчас ссориться, успеем и потом.
— Давайте кушать, — вздохнула Любима. — Путь еще долгий.
И в эту минуту я была ей благодарна, несмотря на то что есть не хотелось совсем. Тем не менее заставила себя проглотить пару кусочков мяса, немного хлеба и огурчик. Запила прохладной водой и пошла обратно к лошадям, захватив кувшин.
— Не обижайся, — пискнул пикси, присаживаясь на мое плечо. — Ромашка беспокоится, это видно. А твой друг в кувшине — неплохой парень, он помог мне выбраться.
М-да, он помог, а вытряхивала пикси я. Может, Али подтолкнул изнутри?
— Ты прав, — улыбнулась малышу. — Но все равно обидно. Мы едем вместе, а до конца друг другу не доверяем. Вот что я знаю об Итене? О Любиме? О Славе? Не говоря уже о Ромашке. Если бы мы не познакомились с его семьей, так бы ничего и не знала.
— Ничего, это дело наживное. Я вот тоже родился маленьким, как мушка. А сейчас смотри, какой богатырь! — заявил пикси, выпрямляясь во весь рост — как раз с тот огурчик, который недавно съела. — Все растет, все изменяется.
Я кивнула. Пикси был мудр не по годам. Или не по размеру? Как тут разберешь? А ребята уже собрались и снова рассаживались на лошадей. Я забралась на лошаденку, примостила кувшин, поправила мешок с вещами и ощутила на себе взгляд. Ромашка, кто же еще… Но извиняться не стал. Вместо этого пришпорил коня и быстро вырвался вперед. Я же, наоборот, плелась в самом хвосте. Вопреки всему, слова Итена и Ромаша засели в голове. За что же могли осудить Али? И может, он действительно все время мне врет? Как разобраться?
Уже к вечеру мы добрались до той самой деревушки Старая Сосна. Настроение после размолвки с Ромашкой не улучшилось. Я никак не могла понять, то ли он обижается на меня, то ли злится. Я тоже и злилась, и обижалась, и не могла понять, почему Ромашке так мешает Али. Да, отобрав кувшин, он пытался меня защитить. Но сейчас? Сейчас-то что? Загадка… А еще не давали покоя слова Али, что Ромаш в меня влюбился. С момента моей неудачной помолвки я и не думала о любви. Мой мир сосредоточился вокруг учебы, зелий и заклинаний, попыток избежать встречи с родителями, затем диплома и практики. А любовь…
Я покосилась на Ромашку. Да, он нравился мне. Глупо отрицать очевидное. Нравился таким, как есть, со своими достоинствами и недостатками. С жутковатой фобией и скрытностью, с надежностью и лихим бесстрашием во всем другом. Но любовь? Что это такое? Как определить, что именно я чувствую к Ромашке? Вот взять Итена. Он тоже хороший, надежный, я даже к нему привыкла, но, когда думаю о нем, в груди не разливается тепло. Так в чем же дело?
