Снова удар! Саша готова была поклясться, что еще немного – и Денис просто выворотит дверь из стены. Она навалилась на комод, захлебываясь слезами и повторяя себе: не кричать, не кричать. Вот почему соседи смотрели, но не стали помогать ей: боялись.
– Открой дверь. Просто открой.
Почему Денис не сделал задвижки на дверях… возможно, потому, что никто к нему не приходит. Да с такой силой никакая задвижка не поможет, он ее выворотит, и все. Саша чувствовала, как на нее надвигается волна – темная, тяжелая, властная, – и сопротивляться ей невозможно.
– Выйди, – прошелестел чужой голос в ее голове, и Саша подумала: он отвлекает меня. Он выманивает, но на самом деле…
В ту же минуту дверь сотряс удар – такой силы, что Сашу отбросило к окну в облаке обломков. Она ударилась затылком о подоконник, боль вспыхнула в голове, и Саша увидела, как в комнату с величавой неторопливостью вплывает огненная тьма.
«Я магический выродок», – беспомощно вспомнила она, понимая, что уже не успеет ни убежать, ни спастись. Язык черного пламени скользнул к ее лицу, подцепил подбородок, заставляя смотреть прямо во мрак: он наливался красным, и от него веяло холодом. Саша тонула в туманных завитках огня; комната, квартира, весь мир отступали от нее, растворяясь и утекая с мыслями.
Она ждала нестерпимой боли – но почему-то ее окутывало вязкой сладостью, словно Саша тонула в расплавленной карамели. Сухие ледяные пальцы легли на плечи, привлекая все глубже к пульсирующему сердцу пламени, раскаленный туман скользил по коже. Сашу подхватило, повлекло во тьму, и тогда она подумала, окончательно утратив всякую надежду на спасение: «Вот и все. Мама будет плакать».
Послышался легкий хлопок, и Денис, внезапно соткавшийся из пылающей тьмы, выпустил Сашу и распластался рядом на полу. Она отползла от него, жадно глотая воздух и с невероятным облегчением понимая, что вернулась, спаслась, выжила. Из-под левой лопатки Дениса торчала игла, а в дверях стояла Зоя, держа в руках пистолет, и Саша подумала, что никогда и никому так не радовалась.
– Целы? – Зоя прошла в комнату, склонилась над Денисом и дотронулась до его плеча. Он издал еле слышный стон, и над портупеей поплыло золотое облако. Саша увидела, как оно сгущается, погружается в кожу, формирует шляпки новых гвоздей взамен выбитых.
– Цела… – прошептала Саша. Ее бросило в холод, который тотчас же сменился жаром. В пятницу она была в Мальцево и записывала былички и страшные истории – а в воскресенье ее чуть было не отправил на тот свет человек, который и не человек вовсе.
– Тогда помогите. – Зоя убрала пистолет и подхватила Дениса под мышки. – Давайте перенесем его на диван.
Вдвоем они выволокли Дениса в гостиную, опустили на белый диван, небрежно прикрытый пестрым покрывалом. Потом Зоя заглянула на кухню и вернулась с ножом и стаканом молока; Саша поняла, что она собирается сделать, и в горле шевельнулся комок. Зоя пристально посмотрела на нее, и Саша отвела взгляд.
– Вы пили его кровь, – сказала Зоя и полоснула ножом по запястью с такой легкостью, словно это была самая заурядная, привычная процедура. – Он не убил бы, потому что в вас его часть. Он просто впитал бы вас, вот и все.
– Невелика разница, – вздохнула Саша.
Зоя кивнула, взболтала кровь с молоком и поднесла стакан к губам Дениса.
– Чем вы в него выстрелили? – спросила Саша. Ей хотелось говорить с Зоей – просто затем, чтобы почувствовать себя живой.
– Усыпляющее, – объяснила Зоя. Кровь с молоком тонкой струйкой лилась в приоткрытый рот Дениса, и золотые гвозди в его портупее сверкали как новенькие. – Если его резко усыпить, то можно остановить процесс освобождения.
Она сделала паузу и поинтересовалась:
– Я видела вас вчера в ректорате. Откуда вы?
Саша не ответила: Зоя казалась ей слишком проницательной для той лапши, которую Саша могла бы навешать ей на уши. Поняв, что ответа она не дождется, Зоя сказала негромко и очень сдержанно, словно открывала Саше ту часть правды, которая была не самой опасной.
– Все, что он испытывает, это голод. Во всех смыслах. Будьте очень осторожны, хорошо? И кровь его больше не пейте. Даже если он будет настаивать, говорить, что это для вашей же пользы, что так надо, – не пейте. Случись что, он тогда впитает вас быстрее, я уже ничем не смогу помочь. И никто не сможет.
Голод? Саша решила, что чего-то не поняла: пока она не видела, чтобы Денис что-то ел. Она хотела было уточнить, что именно Зоя имеет в виду, но в этот момент Денис шевельнулся на диване и прошептал:
– Зоя Владимировна? Вы снова курите?
Должно быть, он почувствовал что-то в крови с молоком. Зоя усмехнулась и, передав Саше опустевший стакан, с материнской нежностью погладила Дениса по плечу. «И как она не боится его поить? – подумала Саша. – Как она вообще его не боится?»
– Ничего-то от тебя не утаишь, – мягко откликнулась Зоя. – Как ты?
Денис провел ладонью по груди, перевел взгляд на Сашу, и край его рта снова дернулся в чем-то вроде улыбки, словно он убедился в том, что с ней все в порядке. И вздохнул с облегчением.
