– Бывало и хуже, – признался он и добавил: – Хорошо, что вы пришли, Зоя Владимировна… я решил, что возьму дело Семенихина.
Зоя вздохнула. Устало провела ладонью по щеке, и Саша задумалась о том, сколько же ей все-таки лет. По виду не больше сорока пяти – а по взгляду и повороту головы все семьдесят, особенно когда она смотрит с такой печалью.
– Ты знаешь, Денис, вчера я бы этому обрадовалась, – ответила Зоя. – А сегодня не знаю, как тебя отговорить.
Грудь и плечи ныли настолько сильно, словно Денис был бурлаком после трудового дня. Он поправил портупею так, чтобы жжение под золотыми бляшками уменьшилось, и устало посмотрел на себя в зеркало. Человек в отражении казался измученным привидением.
«Я едва не разорвал на шмотья свое будущее», – подумал Денис, и, словно в подтверждение его слов, заныло под бляшкой над сердцем. Денис провел мокрыми ладонями по лицу и потянулся за полотенцем. Он слышал, как на кухне негромко разговаривают Саша и Зоя, и пожалел, что не успел составить выброску нормальную легенду и отзубрить ее с ней так, чтобы от зубов отскакивало.
Впрочем, когда это кто-нибудь мог обмануть Зою? Она чувствовала ложь сильнее, чем акула – кровь.
«Хорошо, что ты пришла», – с благодарностью подумал Денис, словно Зоя могла его услышать. Если бы не выстрел, от которого ныло под лопаткой, от Саши остался бы только пепел, и она даже не успела бы понять, что умирает. Мысль об этом заставляла Дениса вздрагивать.
Он никогда не заходил настолько далеко – и знал, что до дрожи хотел именно этого. Поглотить. Присвоить – так, чтобы никто не смог отобрать. Сделать частью себя.
Нет, хватит. Надо успокоиться. Приказав себе не думать о глупостях и уж тем более не делать их, Денис энергично принялся растирать лицо и волосы. Потом, бросив смятое полотенце на край ванны, он вышел и увидел, что Зоя и Саша действительно сидят на кухне, а кофемашина работает вовсю. Когда Зоя увидела Дениса, то ее привычное цепкое выражение лица обрело такую озабоченность, будто она переживала за кого-то из родных.
Денис в очередной раз ощутил благодарность и тепло. Его боялись, его ненавидели, но только Зоя относилась к нему так, словно он не был чудовищем.
– Как ты? – спросила она.
Денис взял табурет, сел между Зоей и Сашей и со вздохом признался:
– Не очень. Вчера я охотился на упыря. Сегодня смог завить березовое окошко и посмотреть в другой мир. Жизнь идет, одним словом.
Идеально очерченная темная бровь Зои вопросительно поднялась к челке. Саша сидела так, будто старалась занимать как можно меньше места.
– Завить окошко? Это возможно? – спросила Зоя. – Я всегда считала, что это легенда. Якобы когда-то Петр Великий завил такое окошко, увидел в нем удивительный город и был так впечатлен, что решил построить его копию прямо там, где увидел.
– На самом деле там такой же мир, – ответил Денис. Вспомнилась самая заурядная улочка – Пролетарский район, Денис узнал это место. И Саша бежала к своей матери, постаревшей от страха потери, а потом магия Семенихина натянулась в ней, как пружина, и выволокла ее обратно. – Вот, познакомься: это Саша Ромашова, она оттуда.
Бровь Зои поднялась еще выше: кажется, она ожидала чего угодно, только не такого поворота. Денис сделал глоток из чашки, и капучино показался ему горьким: выпьешь крови с молоком, и какое-то время тебе будет казаться, что в твоем рту рассыпался пепел.
– Подождите-ка. – Зоя прищурилась, переводя взгляд с Дениса на Сашу, пощелкала пальцами. – Выбросок, верно?
Саша еще сильнее втянула голову в плечи. Денис представил, как челюсти сжимаются на ее горле, как зубы все глубже погружаются в плоть, а фонтанчики крови бьют в нёбо, и жар, который тек от бляшек его портупеи, сделался сильнее.
Поглоти ее, алчно прошептала тьма в его душе. Поглоти ее, присвой так, чтобы никто не смог отобрать.
– Удивительно, как быстро вы мне поверили, – произнес Денис и поставил опустевшую чашку в кофемашину.
Аппарат загудел, полилась темная ароматная струйка, и впервые за долгое время Денис подумал, что пьет слишком много кофе. Впрочем, ему ли волноваться за сердце…
Зоя неопределенно пожала плечами.
– Почему бы и нет? Ты знаешь о магии намного больше, чем я. Если ты говоришь, что эта милая девушка выбросок, то почему я должна это отрицать? – ответила она, и Денис ощутил, как вокруг Зои начали закручиваться невидимые смерчи – магия, которая ее наполняла, недовольно напоминала о себе. Ей не нравилось соседство с выброском, и Денис не знал, почему это так.
Саша сидела, не говоря ни слова. Она казалась Денису экспонатом на выставке – с той только разницей, что ни в одном экспонате не живет чужая магия и не пульсирует кровь, вкус которой он чувствовал на своих губах: она выступила, когда Денис пытался поглотить Сашу.
Теперь запах девушки был оглушающим, и это было похоже на опьянение. Тьма, которую сдерживало золото на портупее, шевельнулась в Денисе, плеснула ледяной волной в душу.
