К кому она привязывала? От чего была оберегом?
– Мама места себе не находит, – прошептала Саша. Там, в ее мире, сейчас такая же ночь: мама, возможно, не спит – стоит у окна, всматривается в звездную летнюю ночь, вслушивается, пытаясь уловить в ее хоре голос дочери. – А у тебя есть семья?
– Нет, – коротко ответил Денис, и Саша запоздало подумала, что спросила лишнее. – Родители отказались от меня, когда поняли, кто я такой. Бабушка не позволила отдать меня в детский дом, воспитывала сама, но она умерла, когда я был на первом курсе.
– А мои родители развелись, – сказала Саша, вновь ощутив то прикосновение горечи, которая охватила ее, когда отец, со странным сочетанием растерянности и осознания своей правоты, коротко и сбивчиво объяснил Саше, что разлюбил ее мать, у него давно другая женщина и теперь они будут жить с ней в Рязани.
Ромашка, брошенная удельницей, словно лежала между двумя мирами. Взгляд то и дело возвращался к ней.
– Ты хотя бы знаешь своих родителей, – откликнулся Денис и тотчас же добавил: – Саш, мне правда жаль, что у тебя так получилось.
– Не стоит, – улыбнулась Саша. – Мы с мамой хорошо живем. Я очень хочу к ней вернуться.
Некоторое время Денис молчал, а потом ответил:
– Ты вернешься. Обязательно.
…Расслоившиеся пласты мира окончательно вернулись на место на рассвете, когда зарозовело небо, а травы окутало туманом. Утро они встречали в маленьком придорожном кафе – удивительно чистом, с почти домашними запахами кофе и выпечки. Машина Дениса уцелела; на рассвете они смогли выбраться из карьера и нашли ее там же, где оставили. Дом Сапнова был пуст, и от его приоткрытой двери веяло тьмой покинутого гнезда. Денис постоял у забора и негромко сказал, что некромант ушел навсегда.
Саша решила не уточнять, что это значит.
– Что будем делать? – спросила Саша.
Официантка принесла кофе, блинчики и варенье и, смерив их оценивающим взглядом, сообщила:
– У нас есть душ и стирка, если нужно. Обычно дальнобои пользуются. Пятьсот рублей за все.
Денис устало кивнул. Саша подумала, что они производят то еще впечатление. Грязные, растрепанные, в крови и налипшем песке, они были похожи на бродяг – конечно, если бродяги ездят на дорогом внедорожнике. Когда официантка отошла, Денис отпил кофе, поморщился и, придвинув к Саше свою тарелку с блинами, сказал:
– Почему именно Семенихин? Каков мотив? У него магии-то так, на донышке. Вон, можно взять любую пьянь с улицы, осушить, и никто ни о чем не узнает. Ну умер алкаш, перепил. Бывает. Его даже проверять не будут. А тут убийство ректора медицинского.
– Получается, он много знал, – задумчиво ответила Саша. – Возможно, сотрудничал с организаторами этого всего.
Денис кивнул. Саша с какой-то неловкостью подумала о том, что, когда он обнимал ее возле пруда, ею овладело то же самое чувство погружения в карамель, которое появилось, когда огненная туча выбила дверь в комнату, – оно было мимолетным и слабым, но все же было.
Но ведь Денис не причинит ей вреда. Он ее… друг? После ночи под звездным небом Саше хотелось думать, что это так – потому что теперь Денис смотрел на нее по-другому, словно увидел в ней что-то очень важное.
– Верно. И в чем-то не поладил. Или узнал столько, что стал опасен.
Он вынул смартфон из заднего кармана джинсов, и Саша невольно отметила, что пальцы плохо слушаются его.
Девушка за стойкой смотрела на них, единственных утренних посетителей, с искренним любопытством, словно строила предположения, где именно они могли так вываляться в грязи и зачем Денису эта портупея с золотыми бляхами. С парковки рядом со стеклянной коробкой кафе выезжал красно-белый большегруз – Саше померещился упырь, сидевший за рулем. Вздрогнув, она всмотрелась в водителя: нет, просто показалось. Обычный немолодой мужчина в кепке и футболке.
– Зоя Владимировна? Привет. – Денис устало провел ладонью по лицу. – Где личные вещи Семенихина? Ноутбук, смартфон, все такое. Мне нужно изучить.
Голос Зои звучал где-то далеко-далеко, но Саша сумела разобрать слова: «В твоей конторе». Денис понимающе кивнул.
– Хорошо. И вот что, Зоя Владимировна. Очень вас прошу, будьте осторожны, – произнес он. – Либо я разучился убивать упырей, либо у нас тут что-то новое. Очень опасное, да. Да, хорошо. Договорились.
Закончив разговор, Денис отпил еще кофе и сообщил:
– Все, что было в кабинете Семенихина, отвезли в комитет. Так поступают всегда, если в деле замешана магия. Сейчас съездим ко мне на работу, я заберу его вещи и утрясу бумажные дела, их много. А ты посидишь в машине. Подождешь меня.
– Мне опасно попадаться на глаза твоим коллегам, – предположила Саша.
Денис кивнул.
– Умница. Официально ты юная наркоманка, которая переборщила с солями. Я очистил твой организм, убедился, что ты здорова и в тебе есть магия, и отпустил с миром. Больше нам негде и незачем пересекаться.
– Понятно, – кивнула Саша и попросила: – Я бы тогда умылась. Можно?
Денис кивнул и выдернул из бумажника фиолетово-розовую купюру.
