Семенихин устроил уютное гнездышко для любовницы, денег не пожалел: квартира хвасталась дизайнерским ремонтом и дорогой мебелью, но на всем лежала густая серая тень недуга и скорой гибели. Элитный освежитель воздуха не мог замаскировать запах подступающей тьмы. На одной из полок толпились рамки с фотографиями – люди на снимках казались мертвецами. Рядом с изящным диванчиком стоял столик с таким количеством лекарств, что Саша сочувствующе вздохнула. Аглая устало опустилась на диван, уткнулась лицом в ладони и спросила:
– Вы из-за Андрюши?
– Верно, – кивнул Денис и, прищурившись, посмотрел на девушку, активируя сканирующее заклинание. – Аглая, взгляните на меня.
Она устало подняла голову. Когда-то это лицо было красивым и свежим, с острыми скулами и яркими глазами, но теперь на Дениса смотрел призрак. И этот призрак был наполнен тем, что при первой встрече он принял за направленное магическое воздействие.
– В вас чужая магия, – мягко произнес Денис, подсчитывая золотистые облачка, которые плавали в ее груди и выбрасывали белые молнии. – Много чужой магии, взятой у разных людей и перелитой в вас. Вы знаете об этом?
– Знаю. – Лицо Аглаи дрогнуло, как у ребенка, готового расплакаться. – Андрюша говорил, что это меня вылечит.
– Значит, чужая магия – это возможность исцеления? – предположила Саша. – Что с вами?
Аглая обернулась к ней, и в ее взгляде на короткое мгновение полыхнула ненависть: Саша здорова, ей не нужны все эти лекарства, она не лежала на скомканных простынях, по капле теряя надежду. Почти сразу же ненависть исчезла. Для таких чувств нужны силы, а у Аглаи их не было.
– Рак шейки матки. Неоперабельный. – Слова походили на плевки.
Чужая магия клубилась и плыла в Аглае, искала выход и, не находя его, принималась пожирать сосуд, в котором находилась. Денис присмотрелся: собственной магии в Аглае почти не осталось. Так, золотые потеки на стенках опустевшего сосуда.
– Он давал мне экспериментальные лекарства, – продолжала Аглая. – Андрюша верил, что все будет хорошо. Что все получится. – Она сделала паузу, уставившись в черный экран телевизора, а потом добавила: – Но все это разъедает меня изнутри. Я чувствую, как оно жрет. Я постоянно это чувствую. Множество маленьких зубов, и они грызут, грызут, грызут. Я слишком источена, чтобы меня можно было вылечить.
Она всхлипнула, но не заплакала. В ней все было выжжено, высушено так, что для слез не осталось места. Саша смотрела на Аглаю с искренним сочувствием.
– Когда вы познакомились? – поинтересовался Денис.
– Два года назад. Сначала просто общались, ничего такого. Потом я узнала, что заболела, Андрюша пообещал меня вылечить… ну и все закрутилось.
– Может, он что-нибудь у вас оставил? – спросил Денис.
Аглая кивнула, медленно прошла к книжной полке, на которой толпились любовные романы в пестрых обложках, и вынула потертый том из «Библиотеки приключений» – он отлично смотрелся бы в букинистическом магазине.
«Три мушкетера». Странно. Почему-то Денис не думал, что Семенихин читает Дюма. Что он вообще читает хоть что-нибудь.
– Это, как бы так сказать, была Андрюшина счастливая книга, – сказала Аглая и протянула «Трех мушкетеров» Денису. – Талисман. Он оставил ее у меня, чтобы мне стало легче. А оно не стало. – Она сделала паузу и добавила: – Я начала читать, не дочитала. Скучно. Три страницы вставляют ногу в стремя, пять страниц куда-то едут…
Интересно, о чем Семенихин говорил с ней? Надо ведь с женщиной о чем-то спать – а ей вот Дюма скучен. Ладно, у каждого свой вкус, и не Денису здесь выступать судьей. Семенихина уже осудили, подписали приговор и привели в исполнение.
– Я возьму? – спросил Денис. Он не знал, зачем ему эта старая книга, но чувствовал, что в ней скрыто что-то важное. Кончики пальцев стало колоть.
– Возьмите. Мне она не нужна.
На том и распрощались.
Денис и Саша вышли в подъезд, спустились на улицу. Сев на скамеечку, исписанную так, что живого места не было, Денис перелистал книгу. Ничего. Вот только…
Старая фотография прилипла к последней странице. Денис осторожно отлепил ее – черно-белый снимок еще из восьмидесятых, вход в главный корпус университета и четверо молодых парней с дипломами в руках: счастливые, веселые, полные жизни. В одном из них Денис узнал Семенихина, во втором…
– Что там? – спросила Саша, бросив взгляд на фотографию.
– Вот это Семенихин, – объяснил Денис и ткнул пальцем в черноволосого смуглого парня, который обнимал будущего ректора за плечи. – А это Александр Добрынин, если я не ошибаюсь. Генерал ФСБ в отставке.
Он перевернул фотографию и прочел надпись почти выцветшими фиолетовыми чернилами: «Тульский государственный медицинский институт, выпуск 1987 года. Мы не забудем!» Значит, Андрей Вадимович Семенихин и Александр Константинович Добрынин были однокурсниками – и Семенихин тогда еще не знал, что однажды станет ректором альма-матер и погибнет на рабочем месте.
