Саша вздохнула, села рядом и вытянула ноги. Глядя, как у лавки возится красно-черный жук-солдатик, Денис продолжал разбрасывать заклинания – кто-то должен был появиться. Вот сейчас, в эту минуту – не просто же так их вытащили во двор из квартиры.
Вскоре на стоянку завернул темно-серый внедорожник Зои, и Денис наконец-то вздохнул с облегчением. В ту же минуту Саша растерянно прошептала:
– Это он, – и указала куда-то в сторону зарослей жасмина.
Когда усталая и сонная Зоя вышла из автомобиля, упырь рванул к ним из-за угла. Второй такой же упырь поднялся из припаркованной малолитражки, третий вылетел из соседнего подъезда, и Денису показалось, что из-под его кроссовок летят россыпи искр.
«Почему я их не чувствую? Как это вообще возможно?» – только и успел подумать он.
Все вдруг замерло, залипло, словно улица угодила в желе и все в нем стали едва барахтающимися мухами. Денис видел все: как его брошенное заклинание сбивает первого упыря и тот медленно-медленно катится по асфальту, рассыпаясь во все стороны ошметками пепла и грязи; как испуганно ахает Саша и пытается подняться со скамейки навстречу бегущим; как Зоя, моментально сориентировавшись, выхватывает табельное. Денис, кажется, даже увидел пулю, которая вырвалась из нацеленного ствола.
Потом он услышал, как хлопнул, выбиваясь, первый гвоздь – тот, что сидел в портупее прямо напротив сердца, самый важный. Сразу же стало легче дышать, а голова поплыла, словно Денис сделал хороший глоток коньяка. В спину укололо: еще один упырь выстрелил усыпляющим, но сейчас Денис стряхнул с себя эту дрянь, словно прилипшую соринку, а следующим ударом рассыпал стрелявшего пригоршней пыли. Упырь, который бежал из-за угла соседнего дома, споткнулся о невидимое препятствие и рассыпался. Пуля, выпущенная Зоей, прошла по плечу второго упыря: он качнулся, и его тотчас же распылило второе заклинание. Денис швырнул его не целясь и не думая – просто выплеснул ту тьму, которая затанцевала в нем клубами черного тумана, и над улицей раскатился хриплый вой.
Ему было легко. Он ненавидел эти моменты освобождения и обожал их за эту легкость. Плыви. Лети. Наконец-то будь собой, будь тем, кто ты есть, – тьмой под корнями мертвых деревьев в центре леса, туманом над болотами, которые никогда не видели человека, холодом и пустотой заброшенных деревень…
Просто будь. Теперь можно. Теперь здесь нет никого, чтобы тебя остановить.
Кажется, Саша кричала. Денис опустил глаза и увидел, что из портупеи на груди вылетают еще два гвоздя, и еще один, и еще. А потом какое-то время он не видел ничего: просто ощутил, что выходит из тела – расползается над улицей клубами черного дыма и с неторопливой неизбежностью смерти впитывает в себя четвертого и пятого упырей, которые выбегают со стоянки.
Кажется, Зоя выстрелила еще раз – а потом Денис услышал странный сдавленный звук, еще более странный и жуткий потому, что Зоя Воздвиженская не могла его издать. Такой стонущий жалобный возглас мог бы прозвучать от умирающей птицы, и Денис…
Кажется, Сашу куда-то потащили волоком. Он бросил в ее сторону язык тумана, пытаясь остановить огромную черную птицу, которая раскрывала над ней крылья, и все померкло.
– Да все уже, все. Не трясись ты, как в брачную ночь, больше не укушу. Я так, считай, любя-шутя-нарочно.
Сашу знобило. Трясло так, словно ее с размаху швырнули в январскую прорубь: кругом хрустел лед, и мир был насыщенно-синим с проблесками голубого и мазками золота. Так было легче. Так можно было не думать о том, как гвозди вылетели из портупеи Дениса и черно-серые языки тумана расплескались по улице. Упырей рассыпало грязными лохмотьями пепла, а Зоя…
Когда Зоя рухнула на асфальт, захлебываясь криком и кровью, то Сашу подхватили под руки и поволокли прочь. Обернувшись, она успела увидеть, как отовсюду бегут люди, вставая между ней и Денисом, давая время, рассыпаясь по асфальту. Улицу наполнило ревом и воем, и Саша увидела, как вывернувший из-за угла седан виляет на асфальте, пытаясь свернуть и скрыться: никому не хочется попадать в чужие разборки. Она так и не поняла, получилось ли у него это.
Знакомый упырь был в той же самой футболке с пирамидами, в какой она увидела его в первый раз; он перехватил Сашу, обнял, прижимая к себе, и иссиня-черные крылья поднялись до небес.
«Денис», – только и успела подумать Саша.
– Соскучилась по мне? – глумливо осведомился упырь и издевательским козлетоном пропел ей на ухо: – Крутится-вертится, хочет упасть, кавалер барышню хочет украсть! Давай держись, не падай.
Все было похоже на какой-то липкий кошмар, из которого не было выхода. Саша билась в нем, пытаясь освободиться, и не могла. Вспоминалась лужа крови, которая растекалась из-под груди Зои, и чудовище, которое стряхивало с себя Дениса, словно старую одежду. Это было безумие, и в какой-то момент Саша особенно отчетливо поняла: отсюда нет выхода. Нет и никогда не будет.
Она не вернется. Мама так ее и не дождется.
