– Я хочу вам кое-что объяснить, Сашенька, – дружелюбно произнес он, но за этим дружелюбием скрывались холод и ненависть – настолько сильные, что у Саши свело живот. С этим человеком не стоило шутить: сейчас от него катила такая тяжелая, подавляющая волна, что хотелось лечь на пол, свернуться калачиком и закрыть руками голову, умоляя о пощаде. – Все ваши, как вы говорите, права остались в вашем мире. Здесь вы моя вещь. И вы живете до тех пор, пока я хочу, чтобы вы были живы и здоровы. До тех пор, пока вы мне полезны. Вы это понимаете?
Что тут было не понять… В носу засвербело, и Саша поняла, что готова расплакаться от отчаяния. Незнакомец вновь погладил ее по руке и одобрительно сказал:
– Вижу, что понимаете. Вы же умная девочка, Сашенька, правда? Вот и будьте умницей, ведите себя хорошо, и с вами все будет в порядке, это я обещаю.
Саша все-таки всхлипнула.
– Что вы хотите со мной делать?
Незнакомец вздохнул. Ледяной блеск его глаз несколько смягчился: кажется, ему понравилось, что Саша прекратила возмущаться и перевела разговор в практическую плоскость.
– Скажу сразу: больно вам не будет, не бойтесь. В вас станут переливать чужую магию. Хранить какое-то время. Потом забирать. У Аглаи вы были? Семенихин хотел сделать из нее такой сосуд, но в итоге потерпел поражение. Нужен тот, кто полностью лишен личной магии и не так источен болезнями. Такой человек, как вы.
Он говорил неторопливо, четко проговаривая каждое слово, словно что-то объяснял ребенку или старику и хотел, чтобы его объяснения поняли и запомнили навсегда.
– Но зачем? – спросила Саша. – Кому она нужна, эта чужая магия?
Человек в защитном костюме рассмеялся звонко и весело. Кажется, она забавляла его.
– Магия, Сашенька, это огромный и очень важный ресурс, – произнес незнакомец. – Грубо говоря, как нефть. При правильном обращении она способна, например, исцелять страшные болезни. И вот представьте, сколько заплатит президент какой-нибудь страны за то, что чужая магия гарантированно излечит его близкого человека от смертельного недуга?
– У вас провал в логике, – припечатала Саша. – Вряд ли тот человек выживет, если в него перельют чужую магию. Аглая не справилась.
Незнакомец вздохнул.
– Сашенька, ну вы же умная девушка. Никто ведь не льет в бензобак чистую нефть, правда? С магией то же самое, что и с нефтью. Привези ее на завод, переработай – и получишь бензин, гудрон, пластмассу, синтетические ткани. Семенихин не перерабатывал нефть, а вот я – да. Нашел способ и не рассказал ему об этом.
– То есть я цистерна, – пробормотала Саша. – А это все – ваш завод.
Человек в защитном костюме снова рассмеялся.
– Верно, хотя мне не нравится называть такую милую барышню цистерной. Ну что, мы договорились? Будете вести себя примерно? Если не взбрыкиваете и спокойно делаете то, что велено, то я обещаю вам бонусы. Выход в город, например. Почему бы не сходить в кино, ну там, в парк или на выставку. Шоппинг, опять же. Павел всегда составит вам компанию, а я велю ему вести себя прилично.
– Буду, – вздохнула Саша. Деваться все равно было некуда. Можно, конечно, поиграть в партизана, который не сдается фашистам, но вряд ли это поможет ей отсюда сбежать. Вряд ли она тогда сумеет вернуться домой хоть когда-нибудь.
– Ну вот и умница. Я сразу понял, что вы умница. Павел, кстати, прав, вам надо повысить уровень сахара в крови. Немножко. Хотите сладкого?
– Лучше пиццу, я не люблю сладкое, – сказала Саша и без перехода спросила: – Зоя Воздвиженская умерла?
Она боялась услышать положительный ответ, но без ответа было еще хуже. Незнакомец усмехнулся.
– Нет, хотя ваш общий дружочек ее задел. Она в больнице; говорят, завтра уже выпишется. Шнайдер тоже. Развоплотил пятнадцать моих сотрудников, я уж думал, что его не получится вырубить. Ловкий он парень, правда?
От облегчения хотелось разреветься в голос. Они были живы – а раз сумели выжить, то обязательно придут сюда. Похоже, незнакомец прочитал мысли Саши, потому что добавил:
– Он не придет. Можете мне поверить, Сашенька, и не тешьте себя напрасными надеждами. Как говорит моя секретарша, очки надежды разбиваются стеклами внутрь, и осколки проходят до самого сердца.
Саша стиснула зубы, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь успокоиться и взять себя в руки, и спросила:
– Как вас зовут?
Ей показалось, что незнакомец улыбнулся под своей маской.
– Можете называть меня Кирилл Петрович, – представился он. Врач негромко кашлянул, и Кирилл Петрович хлопнул ладонями по коленям и встал с койки. – Ладно, я совсем вас заболтал, а вам нужен отдых. Приходите в себя, Сашенька. Работы вам предстоит много.
Пип. Пип. Пип.
В какой-то момент Денис услышал пиканье, и это вернуло его в жизнь. Туман ворочался, нехотя укладываясь в жесткие границы человеческого тела, и Денис вспомнил, как когда-то Татьяна Колобаева, его первая начальница, сказала с непередаваемым презрением: «Ты выродок, вот ты кто».
Да. Так и есть. Этого не исправить. Он давно принял эту печальную истину.
