– Давай не трясись уже. Подумаешь, куснул. Я же не грыз, а так, от избытка чувств. А я бы мог! – произнес голос упыря. – Я, между прочим, уже давно на голодном пайке сижу, на свиной кровушке. А от нее толку-то. Разве что ноги не протянуть. А вот человеческая, от такой юной да свежей…
– Заткнись уже, придурок, голова от тебя гудит. Не сидишь ты на свиной кровушке, тебе донорскую дают.
Сашу похлопали по щекам, и она почувствовала клевок шприца в руку. Сразу же сделалось легче: тошнота отступила, голова просветлела, пришли запахи каких-то лекарств и почему-то сырой земли. И нахлынули звуки: механическое попискивание приборов, звяканье медицинских инструментов в кувезе.
– Вот, умница. Давай открывай глаза. Поднимайся, Спящая красавица.
К искреннему удивлению Саши, это у нее получилось. Она обнаружила, что лежит на больничной койке: от правой руки тянулась трубочка капельницы, над головой мигали палатные мониторы. Упырь расположился на соседней койке, сидел, беспечно болтая ногами. Увидев его, Саша испытала мгновенное обжигающее желание вцепиться ему в глотку обеими руками, и писк от монитора сделался тревожнее и громче.
– Ну подумаешь, куснул! – осклабился упырь.
К Саше подошел врач – рыжеволосый здоровяк в светло-зеленом комбинезоне, – подкрутил колесико капельницы, и она вдруг вспомнила, как они с Денисом завивали березку.
Жив ли он? Хоть бы он был жив, хоть бы Зоя была жива – тогда они смогут вытащить ее отсюда.
– Посидела бы ты на этой свиной дряни, тоже кусалась бы. Я не вытерпел! – Упырь явно паясничал, наслаждаясь ситуацией. Его забавляло все это: и Саша на койке, и то, что гвозди вылетали из портупеи Дениса золотыми кометами, и то, как Зоя упала, когда ее хлестнуло туманное щупальце.
Он-то держался в стороне. Пустил свою армию на Дениса и, пока тот распылял упырей, выжидал удобного момента, чтобы схватить Сашу и убраться прочь.
– Заткнись уже, Павля, достал, – процедил врач, и упырь закивал и приложил палец к губам: дескать, молчу, молчу.
Саша отвернулась. Тело казалось чем-то ненастоящим – ватной игрушкой, которую выпотрошили и набили заново, и теперь надо было привыкнуть к свежей начинке, как-то двигаться, жить дальше, но она не могла.
Зоя. Денис.
– Все, все, не плакать, – сказал Павля, спрыгивая с койки. Он прошел к дверям; увидев, что упырь собирается уходить, врач вздохнул с видимым облегчением: Павля ему не нравился, Саша это видела. – Конфеты будешь? «Коровку»? Тебе надо повышать уровень сахара в крови. Или барбарысок кулек? Скажи, я принесу по старой дружбе.
– Я бы эту «Коровку» тебе в задницу засунула. Вместе с барбарисками, чтоб башка не шаталась, – прошипела Саша, вложив в едва слышные слова всю свою ненависть. Упырь рассмеялся, послал ей воздушный поцелуй и вышел в коридор. Врач посмотрел ему вслед и негромко сказал, словно говорил сам с собой:
– Шнайдер пятнадцать таких, как он, просто распылил, когда тебя брали. Чудом ушли. Он бы и тебя смахнул, это точно.
Саша решила не комментировать это чудо. Врач посмотрел на мониторы, потом отсоединил капельницу от руки Саши и, ничего не говоря, вышел. Саша хотела было шевельнуться, посмотреть, что еще есть в палате, но тело наполнилось такой вязкой слабостью, что она обмякла на койке и какое-то время просто смотрела в потолок. В голове не было ни единой мысли. Шея чесалась.
Неужели упырь и правда ее укусил? Вспомнился Слава в автобусе, который проверял ее шею, вспомнились старухи, которые испугались, что «спортили девчонку». Вспомнилось завитое березовое окно, испуг и облегчение в лице мамы. Мама…
«Я обязательно вернусь, – пообещала себе Саша. – И с Денисом и Зоей тоже все будет хорошо. Я не сдамся. Ради мамы и ради них – я не сдамся».
Когда открылись двери и в палату зашел уже знакомый врач в компании человека в полном защитном костюме, то Саша отчеканила:
– По какому праву вы меня здесь держите?
Незнакомец рассмеялся: наверно, Саша выглядела крайне забавно, когда говорила о правах, и это его умилило – так умиляет ребенок, когда с серьезным видом говорит о взрослых вещах, которых не понимает. Костюм делал его похожим на космонавта, маска скрывала лицо и искажала звуки – Саша видела только его глаза, цепкие и холодные. То ли он был болен, то ли боялся что-нибудь подцепить в палате, то ли не хотел, чтобы Саша узнала, как он выглядит.
– По праву владения, Сашенька, по праву владения! – весело сообщил он. – Вы, моя хорошая, теперь в определенном смысле моя собственность, а такую собственность, как вы, не разбрасывают без присмотра. Шнайдер может подтвердить, вон как он за вас сражался, даже старую подругу не пожалел. Так что вы мой прелестный сосуд, в который я буду вливать магию. – Он обернулся на врача и полюбопытствовал: – Петр Владимирович, это не слишком предосудительно звучит?
Врач равнодушно пожал плечами.
– Я живой человек! – возмутилась Саша, чувствуя, как к щекам приливает румянец. – Рабство в позапрошлом веке отменили! Вы еще не в курсе?
Незнакомец присел на край койки и дружески похлопал Сашу по руке. Прикосновение заставило ее поежиться и отстраниться.
