Это было их место. Это был их храм и их утешение. Денис понял, что низкий гудящий звук, который все это время наполнял часовню, был гудением миллиардов мясных мух.
Он обернулся. Мертвецы еще не входили в двери, но в одном из силуэтов, которые толпились снаружи, Денис узнал Аглаю. Призрак Фила стоял рядом с ней, и от него веяло отчаянием и тоской.
– Денис…
Свечи, криво приткнутые в кандилах, вдруг вспыхнули сильнее. Шкуры шевельнулись, и Денис увидел выброшенную из-под них руку Зои. Он узнал ее по простому серебряному кольцу, по шраму на указательном пальце.
– Помо… ги…
Он рванулся к ней, и сразу же часовню наполнили вопли и грохот. Тысячи невидимых рук колотили по куполу, окнам, стенам. Загрохотала дверь, болтаясь туда-сюда, от порога заструилась тьма. Двигаться было тяжело, словно в воде, но Денис все-таки успел добраться до Зои и неимоверным усилием сбросил с нее шкуры.
Он очнулся в ту же минуту, сел, судорожно скользя по нитям в течениях магических полей. Монитор за его спиной захлебывался скулением и писком, и когда в реанимацию вбежал врач, то Денис сумел поверить в его слова: Зоя жива. С ней все хорошо.
Этого было достаточно. Он снова обмяк на койке и закрыл глаза.
– И что вы с ним делали?
Кирилл Петрович пришел сразу же после того, как Сашу перевели из реанимации в обычную палату. Сейчас на нем не было защитного костюма – его заменила светлая рубашка с коротким рукавом и джинсы, отглаженные, со стрелками. Шапочка и маска остались, и Саша почему-то подумала, что хозяин этого места лысеет и кокетливо скрывает лысину. Или ему просто нравится шапка с машинками.
– Мы завивали березку, – ответила она. Что-то подсказывало, что сейчас лучше не врать и не умалчивать. Саше казалось, что Кирилл Петрович ее проверяет. – Хотели посмотреть в мой мир.
Кирилл Петрович усмехнулся из-под маски. Окно палаты выходило в свежую зелень березовой рощи; Саша не сводила с нее взгляда.
– Да, наша наблюдательница видела вас. И потом у пруда тоже, – ответил он, и Саша поняла, что Денис был прав.
Они стали участниками эксперимента, за ними следили и контролировали. Должно быть, та старушка в розовой кепке с колченогой собачонкой как раз и работала на похитителей Саши. Или тот парень-бегун. Или мальчик, заклинание которого создало золотую рыбку.
– Получилось?
– Вы и сами знаете, – буркнула Саша. – Получилось. Но потом магия Семенихина затянула меня обратно.
– Понимаете, что это значит? – спросил Кирилл Петрович. – Магия будет в вас всегда, даже когда вы больше не станете работать на меня, и Шнайдер это прекрасно осознавал. Вы не сможете вернуться, Саша. Видите ли, вас нельзя опустошить полностью. Всегда останутся капли, нити, кусочки магии, которую вы переносите. Вы уже не вернетесь к такой себе, какой были раньше.
«Врет», – подумала Саша, и у нее тотчас же заныло в животе. Липкие пальцы тоски приклеились к лицу.
Нет, он не врал, и Саша прекрасно это понимала. Когда они были в квартире у Аглаи, она случайно поймала отражение Дениса в зеркале, когда он смотрел на нее и думал, что его не видят. Все было как всегда, но во взгляде Дениса плавала такая ледяная алчность, что сразу же становилось ясно: он никогда не разожмет рук и не выпустит свою находку.
Зачем тогда пошел завязывать березку в парке? Возможно, еще сомневался, возможно, еще мог отпустить.
Может, тогда забрать сюда маму, когда все закончится? Мысль была отчаянной и глупой, но Саша никак не могла ее прогнать.
– Вы ведь знаете, кто он? – уточнил Кирилл Петрович. – Видели?
– Знаю, – кивнула Саша и вспомнила осторожное предупреждение Зои: все, что он испытывает, это голод.
Они провели вместе несколько дней, но Денис ничего не ел. Сэндвич в парке надкусил разве что – потом оставил в пакете недоеденным. Неприятное знобящее чувство прикосновения к какой-то замогильной тайне шевельнулось в Саше.
– Такие, как он, никогда не выпускают того, что попало им в руки. Такова их природа, – с мягким сочувствием произнес Кирилл Петрович, и Саша вспыхнула:
– Какая разница? Вы тоже не собираетесь меня отпускать! Зачем тогда мы об этом говорим?
Она прекрасно знала ответ: затем, чтобы окончательно лишить ее воли и надежды на спасение. Внушить, что у нее нет в этом мире друзей, которые отправятся ее выручать. Тогда Саша погрузится в тоскливое оцепенение и будет покорно делать все, что ей прикажут. Из-за бледно-голубой маски донеслась снисходительная усмешка.
– Затем, чтобы вы хорошо работали, Сашенька, – откликнулся Кирилл Петрович, и Саша угрюмо подумала, что не ошиблась. – И тогда у вас тоже все будет хорошо. Сегодня мы попробуем перенести совсем маленькую порцию чужой магии… скажем так, в рамках эксперимента. Если все пройдет так, как надо, то вы начнете работу.
– Скажите своему упырю, чтобы не кусал меня, – пробормотала Саша. Павля не прокусил ее шею, но отпечатки его челюстей налились впечатляющими синяками, и Саша прекрасно понимала, что должно с ней случиться потом. Кирилл Петрович понимающе кивнул.
