– А если тебя сейчас убьют, а Игоря нет рядом, то что будет? – не отставала Саша.
Среди деревьев наметился просвет. Вскоре они вышли на просеку, и Павля прибавил шага.
– Уже колышек осиновый присматриваешь? – ухмыльнулся он, гоняя травинку языком из одного уголка рта в другой.
– Ну а все-таки?
В усмешке упыря скользнула печаль.
– Потом поднимусь. Не переживай. – Он прищурился, посмотрел вперед, прикидывая направление. – Ну ничего, сапоги дорогу знают. Сейчас по просеке, потом свернем, а там уже нас ждут.
Некоторое время они шли молча. В траве подмигивали красными глазками ягоды земляники, аромат цветов, согретых солнцем, был таким сладким, что кружилась голова. Лечь бы сейчас в траве с земляникой в горсти – лежать, ни о чем не думать, есть ягоды и наслаждаться летом. Но что-то вдруг шевельнулось в Саше, подсказывая: здесь нельзя останавливаться и уж тем более не стоит ничего есть. Эти края принадлежат тому, кто не терпит посягательств на свою собственность.
Каждая съеденная ягода потом обернется ударом зеленого морока. И лес сделается бесконечным, и будешь блуждать вокруг пенька, не в силах стряхнуть с себя наваждение.
Саша обернулась. Густая темно-зеленая тень скользнула за один из стволов, и Саша невольно схватила упыря за руку. Тот замедлил шаг, тоже обернулся – тень дрогнула, утекая в глубину леса, послышался негромкий мелодичный смех, от которого у Саши все заледенело в душе.
– Что это? – шепотом спросила она.
– Не «что», а «кто», – поправил Павля. Ему тоже было не по себе, Саша видела, как окаменело его лицо. – Лешак. Ты не бойся, летом они смирные. Вот осенью, ближе к холодам, начинают уже бесноваться, людишек случайных гонять. Сестра моя говорила, что встречала лешака.
– Сестра? – переспросила Саша, не зная, что удивило ее сильнее: то, что у упыря были родственники, или то, что они видели упыря. – Ты же из моего мира. У нас нет лешаков.
Павля снисходительно посмотрел на нее.
– Так ведь и черного адского коня тоже нет, – ответил он. – А Макаровна о нем рассказывала. И весь район заодно. Охота людям о чудесном поболтать, а потом они и сами начинают верить, что видели это чудесное. Что у них еще хорошего в жизни, кроме этой болтовни?
За деревьями снова шевельнулась тень, заструилась вдоль просеки, не желая выпускать путников из вида. Лешак заинтересовался: не сводил с них зеленого взгляда, полного плеска болотной воды и тихого шелеста весенней листвы, и Саша невольно вспомнила, что говорили о лешем: надо вывернуть всю одежду наизнанку, тогда он не будет водить своими петляющими тропами.
Но пока лешак не нападал. Вот и хорошо. Саша улыбнулась лесу и услышала поскрипывание, похожее на довольную усмешку.
– У тебя была сестра? – опять спросила она.
Павля нехотя кивнул – кажется, ему не нравилось вспоминать родных.
– Была. Мамка с батькой тоже были, я же не из болота вылупился. Прокляли они меня, гада краснопузого.
– Жаль, – искренне ответила Саша.
Упырь посмотрел на нее с любопытством.
– Чего это тебе меня жаль? Впрочем, это ладно, за жалостью всегда любовь идет. Там, глядишь, и поладим, правда?
Саша толкнула его в плечо. Мелькнула мысль о том, чтобы сейчас рвануть с места, скрыться среди деревьев, убежать, но Саша тоскливо прогнала ее. Павля бегает быстрее, ориентируется в лесу лучше, и у него в карманах наверняка есть сюрпризы вроде того гребешка. А лешак вряд ли станет ей помогать.
Когда из леса выскользнули новые тени, то в первые мгновения Саша подумала, что это тоже какие-то лешаки, но почти сразу поняла, что ошиблась. Павля споткнулся, как-то замер и начал было говорить что-то, а потом прогремел выстрел.
Закричали птицы, поднимаясь облаком с верхушек деревьев. Правую часть упыревой головы снесло выстрелом – Павля качнулся, рухнул на дорогу, и Саша еще успела подумать: а ведь потом он все равно встанет. Его глаза потемнели, обрели печально-задумчивое выражение, словно в последний миг Павля успел понять что-то очень важное, то, без чего нельзя ни жить, ни умирать.
Саша закричала бы – да голос скомкался в горле. Она могла лишь открывать и закрывать рот, словно рыба, выброшенная на сушу. «Беги!» – заорало что-то в душе, но Саша не могла пошевелиться. Мужчина в камуфляже опустил дробовик, одарил ее ослепительной улыбкой, и тогда Саша его узнала: это же тот коллега Дениса, который начал допрос, когда полиция привезла ее в комитет!
– Идеально! – весело заявил он и обернулся к своим спутникам в таком же камуфляже. – Никогда не промазываю! Видели, видели, как он упал?
Казалось, он готов захлопать в ладоши от восторга. Саше потребовались все душевные силы, чтобы сделать шаг в сторону, а потом второй. Коллега Дениса улыбнулся еще шире и протянул ей руку.
– Ну же! – произнес он. – Иди к дяде Филу, девочка моя! Я убиваю только упырей!
– Тетя Зоя, а меня туда точно возьмут?
