Павля ухмыльнулся. Его пальцы сжимали руль так, что кожа на них побелела. Дорога летела через поля – мир просыпался, потягивался, словно сонный кот, открывал глаза. Туман озаряло золотым и розовым, ветерок весело пробегал по верхушкам трав, будя их: вставайте, лежебоки! Новый день настал! Ночь уползала на восток, ее синева давно утратила насыщенность, растеклась акварелью по листу неба: поднималось торжествующее солнце, все живое тянулось к нему, наполняясь светом.
– Что случилось с твоим мастером? – осторожно спросила Саша.
Павля бросил короткий взгляд в ее сторону и отвернулся. Включил было радио и тотчас же выключил. Привычное веселое паясничанье покинуло его, сейчас в нем все звенело от напряжения, и Саша запоздало поняла, что Павля может выплеснуть на нее свою злость, если она сделает что-то не так.
– Твой Денисик его забрал, – ответил он и процедил сквозь зубы: – С-сука, да что же это такое…
Встречных машин не было. Дорога была совершенно пуста, и Сашу это почему-то обрадовало. Ей не хотелось кому-то попадаться на глаза.
– Жить не дали, – сказал Павля и грязно выругался. – Сдохнуть нормально тоже не смог. Вот что ж ты будешь делать, а? Что теперь со всем этим делать?
– Мастер – это тот, кто помогает тебе подняться? – уточнила Саша, надеясь, что этот вопрос не вызовет взрыва. – И если с тобой что-то случится, то ты уже не поднимешься без него?
Павля снова бросил тяжелый взгляд в ее сторону. Кивнул. Саша не сдержала торжествующей улыбки. Раз этот некромант у Дениса, то ее скоро освободят. И Павлю упокоят навсегда.
– А Денис вытащит из него, где все это находится, – продолжала Саша. – Где ты находишься. Он пытать умеет, я сама видела. Тогда, с Сапновым.
Павля усмехнулся, но Саша заметила, как по его виску сползла капля пота. Даже странно – говорят, мертвые не потеют.
– Его и пытать не надо, он дурачок. Сам все выкладывает, только спроси. Но талантливый до жути. Сапнов смог только поднять меня. А Игорешка поддержал и исправил.
Над колосками, которые выступали из тумана, словно островки, скользнула ласточка, поднялась в небо, весело трепеща крылышками. Павля проводил ее глазами с неприкрытой тоской.
– Значит, все: накрылась эта база. Он на ней был, сможет показать, где она.
– Тогда надо эвакуироваться, – предположила Саша. – Или не боитесь?
Павля усмехнулся.
– По документам здесь закрытый санаторий, а у твоего Денисика руки коротки, чтобы его официально открывать. Он сюда полезет лично, я в этом уверен. И то, что Игорешку взяли, это сейчас очень плохо.
Саша ощутила мстительную радость: она пробилась в душе, словно ключ талой воды из-под снега и ледяных глыб. Денис ее найдет. Все это время он не сидел сложа руки, скоро они встретятся и… Что будет тогда, раз теперь Саша знает, кто он такой? Что это изменит?
– Ты так не радуйся заранее, – хмуро посоветовал Павля, покосившись в ее сторону. – Пусть он сперва до тебя доберется. Там посмотрим, кто из нас чего сто…
Он не договорил. Время вдруг замедлилось, словно они на полной скорости влетели в густое желе, и Саша будто бы со стороны увидела, как автомобиль спотыкается о невидимую преграду, утыкается в нее капотом и с неторопливой величавостью огромного животного поднимается вверх. Затем время рвануло быстрее: машина встала багажником к небу, а потом невидимые руки сбросили ее с дороги, сминая как конфетный фантик. Сашу швырнуло на приборную панель, ремень безопасности беззвучно лопнул, пластик ударил ее в грудь, вышибая дух, и последним, что она увидела, был упырь, которого кинуло на лобовое стекло.
Потом пришла тьма, наполненная запахом гари.
Саша очнулась, когда поняла, что уже не прижата к приборной панели сломанной спинкой кресла, а лежит на чем-то твердом. Невидимые пальцы весело щекотали шею; открыв глаза, Саша поняла, что лежит в траве, и это она дотрагивается до кожи ласковыми зелеными руками. Павля сидел рядом. По его посеревшему лицу струилась кровь из ссадины на лбу, а правая рука, кажется, стала короче левой, но Саша готова была поклясться, что упырь этого не замечал. Увидев, что она пришла в себя, Павля нервно дернул щекой и глухо сказал:
– А это не Шнайдер, нет. Это еще какая-то дрянь нам на головы. Встать сможешь?
– Не знаю, – откликнулась Саша. Все тело наполняла пульсирующая боль, руки и ноги казались чужими, но переломов не было. Когда-то еще в школе она сломала ребро и понимала, что сейчас не лежала бы, а каталась по траве, крича от боли.
– Ты смоги, Саш, – произнес Павля. Он поднялся, потом помог Саше встать на ноги. – Ничего, тут километров семь осталось, доковыляем потихоньку. Держись за меня, не брезгуй.
Земля качнулась и неторопливо куда-то поплыла; упырь удержал Сашу, не давая ей упасть, и вдвоем они сделали несколько шагов в сторону дороги. Автомобиль, такой стильный несколько часов назад, похожий на затаившегося хищника с лоснящейся шкурой, теперь лежал на земле грудой изуродованного металла, и Саша с ужасом подумала, что они с Павлей легко отделались.
– Вот им еще подарочек. – Павля усмехнулся, и из уголка его рта потекла кровь.
