Сейчас он выглядел полным безумцем. Поднялся ветер, ударил в лицо, сыпанул пылью в глаза. Саша бросила беспомощный взгляд через плечо – там, где мгновение назад стояли Денис, Зоя и Игорь, теперь клубился мрак. Изредка его прорезали багровые молнии.
Тьма расползалась от края до края мира. Солнце утонуло в ней и растаяло. Звезды не взошли.
Кирилл выдернул откуда-то скальпель – Саша так и не поняла, где он его хранил. Лезвие скользнуло по коже, и сначала она ничего не почувствовала, а потом руку пронзило такой болью, что на какое-то мгновение Саша потеряла сознание и очнулась оттого, что в кармане ее джинсов что-то зашевелилось.
Монеты, которые дал ей Арепьев, почувствовали кровь и захотели попробовать ее. В прошлый раз, когда их извлекли из гробницы, кровью залило весь мир – словно наяву Саша увидела, как земля мчится во тьме космоса, окутанная кроваво-черными облаками.
Арепьев знал, что четвертый мушкетер ищет Сашу и найдет ее. И передал ему с ней прощальный подарок: поблагодарил конкурента за прошлое и избавился от него навсегда.
Теперь Саша не удивлялась тому, что Добрынин расправился с ним. Такого человека нельзя оставлять за спиной, обольщаясь прошлой дружбой.
Она перевела взгляд на свою руку. Кровь струилась из рассеченного запястья, и Конь-Камень словно впитывал ее – жадно пил и не мог напиться. Кирилл смотрел, и по его губам блуждала какая-то растерянная, смущенная улыбка. Он словно бы заглянул туда, куда давно хотел посмотреть, но не мог, и увиденное его обрадовало.
Две души сейчас слились в одну: сквозь молодое лицо проступили мертвые старческие очертания, отец хищно оскалился ртом сына. Единая душа сейчас смотрела на кровь Саши и знала: это беспредельно усилит выброска, это принесет непостижимую власть. Ощущение чужого могущества было таким, что волосы шевельнулись на голове.
«Проснись! – закричала мама откуда-то из глубины разума, из другого мира. – Проснись, Саша, проснись, пожалуйста! Действуй!»
Золото Гур-Эмира.
Двоедушник не заметил, как Саша запустила свободную руку в карман. Монета прыгнула в ее пальцы, нетерпеливо задрожала, умоляя выпустить на свободу, – когда Саша вынула ее, то золотой кругляш дрогнул и полетел к Кириллу.
Саша не сразу поняла, что он выпустил ее запястье. Отшатнувшись и зажимая порез, она споткнулась, упала на правое колено. Мир торопливо менялся, словно невидимая кисть художника замазывала его черным. Конь-Камень растаял, будто его и не было; пусть пугающий, но все-таки живой мир отступил и тоже растаял – Саша увидела, что снова стоит на берегу огненной реки под багрово-угольным небом. Чуть поодаль она увидела знакомый гвоздь из портупеи Дениса, брошенный на мертвую траву, и поняла, кто именно открыл путь к Смородине.
В лицо ударило жаром. Кирилл покачивался, зажимая левый глаз. Золотой кругляш торчал в нем, выглядывая между скрюченными пальцами, кровь стекала по щеке, и Саша видела: монета раскалена, сейчас она пожирает Кирилла изнутри. Он качнулся, отступил назад, мелко задергал руками – тогда Саша выхватила вторую монету и швырнула ему.
– На, мразь! – крикнула она. – На, возьми!
Кирилл вскинул вторую руку, словно пытался отбить прощальный подарок однокашника. Сделал последний шаг и начал заваливаться набок – от Смородины плеснуло огнем, и Кирилл вспыхнул и наконец-то закричал высоким тонким голосом.
Саша споткнулась. Упала на траву.
Кирилл горел и визжал, по-прежнему зажимая глаза. Мечась по берегу Смородины, он не видел, куда шел. Саша вдруг услышала бесчисленные голоса, кричавшие на гортанном чужом языке, стук копыт, грохот и звон мечей: монеты пели о войнах и завоеваниях, о крови и золоте, о победах. Монеты хотели вырваться в мир людей и вновь залить его кровью, но Саша знала: ничего у них не получится. Смородина никогда не выпустит золото, которое в нее упало.
Кирилл качнулся и рухнул в огненные волны.
Песня золота оборвалась.
В Саше все окаменело в эту минуту. Она опомнилась только тогда, когда Денис дотронулся до ее плеча. Сейчас Подземный король был в своем настоящем облике: от грозовой тучи отделялись дымные нити, чтобы соткаться в длинные тяжелые складки плаща, высверки молний освещали тяжелые доспехи, на седой голове лежал двузубый обруч короны. Весь он был грозой и смертью, ноябрьской серой пустотой, холодом ночей между Рождеством и Крещением.
Саша не знала, что не дает ей закричать во всю глотку.
Она обернулась. Зоя и Игорь подошли, встали рядом. Сейчас некромант выглядел совершенно нормальным – в нем не было ни следа блаженной неполноценности, и Саше вдруг подумалось, что если он пройдет по мосту, то обретет разум в новом мире.
– Они ведь не успокоятся. Селин и те, кто за ним стоит, – негромко сказала Зоя.
Кажется, ее не пугала ни огненная река, ни черный браслет моста, переброшенный через нее. На мгновение за спиной Зои проявились призраки – улыбчивый темноволосый мужчина обнимал за плечи девочку-подростка – и растаяли в волнах жара. Все это время Зоя жила наедине со своей потерей, но там, с другой стороны моста, ей наконец-то стало бы легче.
